— А с Лерой? — Ева облизывает губы и, не глядя на меня, ведет пальцем по контуру принта на моей футболке.
— А что с ней? Мы просто тремся в одной компании.
— Ладно, — Ева легко соглашается, улыбается не то чтобы уверенно, и мы вновь отдаемся танцу.
— Ева… тебе нужно найти время подготовиться к экзаменам, — упрямо повторяю через некоторое время. — Я слышал в деканате, что ты первая в списках на отчисление. Нельзя этого допустить.
— Ты же знаешь, что ничего не выйдет. Слишком много упущено материала.
Да и не нужно мне это, Кит, пойми. Это бабуля хотела, чтобы я там училась… А мне самой это все чуждо и не интересно.
— Я тоже не в восторге, но это такой шанс! Мечта просто. Разве нет?
Ева останавливается. Освобождается из моих рук, подходит к елке и ведет указательным пальцем по круглому стеклянному шару.
— Ты кого в этом пытаешься убедить?
— В смысле? — настораживаюсь я.
— В том, что это шанс. Мечта… — Ева пародирует мои интонации, и мне все меньше нравится то, что происходит.
— Разве ты об этом мечтал? А как же все твои программы… и коды?
— Это — несерьезно! Точно так же, как и твое желание пойти в долбанное училище!
— Почему? Потому что девушка Кита Кошелева не может быть ПТУшницей?
Открываю рот, но не нахожу, что ей ответить. Мне очень хочется верить, что она ошибается. Потому что я не могу быть таким, правда? Это все не может иметь для меня значения! Или…
— Тогда почему ты просто не заберешь документы? Зачем терпишь эти все…
— Унижения? — подсказывает Ева.
— Иногда я и сама задаюсь этим вопросом. Наверное, потому, что бабуля никогда меня не простит, если я это сделаю.
— А если тебя выгонят, значит…
— Значит! Это другое.
Пытаюсь уложить в голове Евину нехитрую логику. И не могу.
Отрывисто постучав по косяку, предупреждая о своем присутствии, в комнату заглядывает отец.
— Кит, Ев, пойдемте ужинать. Марь Санна уже все приготовила.
Одно радует — хоть отец больше не говняется. Он, пожалуй, единственный человек из моего окружения, кто в курсе, с кем я встречаюсь.
В остальном — мы с Евой не афишируем нашу связь.
Рассаживаемся. Ева вызывается помочь Марь Санне накрыть на стол и попутно выпытывает у той рецепты сегодняшних блюд. Окунает мизинец в соус и, слизав его с пальца, удовлетворенно качает головой. В брюках снова становится тесно. Ерзаю, отвожу взгляд и понимаю, что отец, как и я, наблюдает за Евой. Она это замечает тоже.
