— В отличие от некоторых, я была хорошей девочкой! — Ева поднимает брови и опускает взгляд туда, где мои пальцы осторожно поглаживают голую полоску кожи, показавшуюся между резинкой ее рождественского свитера с оленем и поясом брюк. Смеюсь. Проникаю пальцами под одежду и вновь отступаю, подразнивая. Распаляя огонь.
— Ты понятия не имеешь, насколько я могу быть плохим. Хочешь, покажу? — склоняюсь над Евой и шепчу, как Змей-искуситель, ей прямо в порозовевшее ушко. Прихватываю нежную мочку зубами, веду по точеной скуле вниз.
Ева чуть поворачивает голову, потираясь щекой о мой стояк, глядя мне прямо в глаза. Если она не прекратит — я кончу в штаны, как прыщавый задрот. Нам определенно нужно что-то решать с отсутствием секса в нашей жизни.
Трясу головой, отгоняя наваждение. Решать, конечно, надо, но не сегодня, когда дома и отец, и Марь Санна.
— Эй… Что-то случилось?
Валяться вот так на полу хорошо, но впереди сессия, и нам нужно готовиться к экзаменам.
— Пойду, возьму учебник.
— Зачем? — сводит брови Ева.
— Затем, что кое-кому неплохо бы подготовиться к сессии.
— Я, один черт, ничего не успею, Кит. Не стоит и пытаться.
Замираю с открытым ртом. Мне непонятно, она, что, готова вот так просто сдаться?
— Тебя же отчислят… — осторожно замечаю я.
— И что? Думаешь, я много потеряю?
— Конечно! Это же такой шанс выбиться в люди, Ева.
— Ты говоришь сейчас, как моя бабушка.
Ева встает с моих колен и садится по-турецки, обхватив тонкие лодыжки пальцами.
— А разве она не права? Ты же не просто так туда поступила, Ев! Ты достойна лучшего, понимаешь?
— Лучшего? Все эти издевательства Ника и ему подобных — это и есть то лучшее?
— Я предлагал его заткнуть… Но ты не позволила. Не надо было мне тебя слушать. Уже давно бы все утряс! — встаю с пола и упрямо складываю руки на груди."
"— Не надо. Это ничего не изменит, Кит. Для них я никогда не стану своей. А вот ты — чужим, запросто.
— Да плевать мне!
— Нет, не плевать! Тебе с этими людьми, может быть, потом бок о бок работать.
И уж точно всю жизнь вращаться в одном кругу.
Я не хочу ругаться! Только не перед праздниками. Поэтому иду на попятный.
— Ты — сноб, Ева! Даже больший, чем эти придурки.
Протягиваю ей руку и поднимаю ее с пола, кружу в своих объятьях.
— Не такие уж они и придурки, раз ты с ними тусуешься.
Замираю посреди комнаты.
— Я с ними тусуюсь, потому что не могу в это время быть с тобой.
