— Вы даже не посчитали нужным скрывать ваши отношения…
— Тут ты прав. Мы действительно ничего не скрывали. Потому что нечего было скрывать.
— Вас видели вместе. Уже тогда. Отрицать это бессмысленно.
— Да разве же я отрицаю? Нет. Мы действительно виделись. Потому что твой отец помогал мне с визой. Да и вообще… помогал. У меня бабуля тем летом сильно болела.
— С какой еще визой? — её слова звенят у меня в ушах тревожной сиреной.
— С Британской, конечно же. Я так по тебе скучала, что… — Ева неопределенно взмахнула рукой.
— А, к черту! Это сейчас неважно.
— Почему же? Важно… Для меня важно. Очень. — Бум-бум-бум… Что ж так сердце стучит? Еще немного, кажется, и выпрыгнет мне на колени. — Ты так по мне скучала, что…
— Бросила все, к чертям, и примчалась к тебе! Доволен?! Мне никто не рассказывал про вас с Лерой. Я… все своими глазами видела, Кит.
Мое сердце вываливается из груди, падает на пол и разбивается в мелкое кровавое крошево. Я склоняюсь к коленям, затыкая дыру в груди, но все напрасно. Не становится ни лучше, ни легче.
Поднимаю голову и бьюсь лбом о панель, еще, и еще сильнее…
— Прекрати, Кит! Что ты делаешь?! Перестань…
Не могу перестать. Выходит, это я все испортил? Выходит… это… я? Собственными руками?
Выпрямляюсь. Подношу руки к лицу. Оборачиваюсь к ней. Я — безумец. Абсолютный безумец.
— Так… у вас ничего не было? Между вами… — мой голос срывается несколько раз за две короткие фразы.
Облизываю почему-то соленые губы. И смотрю на нее…
— Я была верна тебе до тех пор, пока это не перестало иметь значение для нас обоих.
Киваю. Гляжу перед собой и киваю. Еще, и еще. Каким-то своим, еще до конца не сформировавшимся мыслям.
Обхватываю голову. Тру виски.
— Зачем же ты вышла за него?
— Он предложил, а я согласилась.
Мне кажется? Или она тоже плачет? Ничего не вижу… Все расплывается.
— Чтобы отомстить мне?
— Нет. Чтобы не быть одной, Кит. Я так нечеловечески устала к тому моменту… Груз на моих плечах становился все неподъёмнее, и у меня просто не было сил тащить его дальше одной.
А Саша, он… — пожимает плечами, — он просто взял на себя все мои проблемы махом.
— Ты любила его?
— Не так, как тебя.
Несколько долгих минут мы едем в полнейшей тишине. Я пытаюсь переварить полученную информацию, но ничего не выходит. Меня мутит. И если Еву я, кажется, понимаю, то отца… отца я понять не могу. В моей голове — миллионы вопросов, ответы на которые я вряд ли когда-нибудь получу.
— Послушай, не уверена, что могу вести дальше.
