Как только Женька еще не заметил?
— У меня там пара мастер-классов, — неохотно объясняет она.
— Понятно. Ну, я пойду. Уже действительно поздно. А насчет субботы… Слушай, Ев, а ты на кого Женьку-то оставляешь?
— С ним поживет моя ассистентка.
— Если что, я мог бы забрать парня к себе.
Сам не знаю, зачем мне это. Меня не отпускает назойливое мазохистское желание узнать, как они жили? Чем? По всему выходит, что к брату отец относился совсем не так, как в свое время ко мне. Я хочу понять, почему так вышло. Я словно… ревную мелкого.
Ревную к собственному старику.
— Исключено.
— Но почему, мам?! — возмущается Женя.
— Это неудобно.
— Кому? — вздергиваю бровь.
— Всем, — шипит Ева, обхватывает сына за плечи, прячась за ним, как за щитом.
— Мне удобно! А тебе, Кит?
— Иначе бы не предлагал, — пожимаю плечами.
Женька упрямо хмурит брови, а я задыхаюсь — настолько он походит на меня в этот момент. Сердце подпрыгивает в груди и бьет о ребра. Он мог бы быть моим сыном… Он мог бы быть моим.
— Ой, а что это у тебя на шее, мам? Пятна какие-то… Опять аллергия?
Я вижу, как взгляд Евы наполняется паникой.
Она касается ладонью горла и обжигает меня взглядом, полным отчаяния. Ладно… признаю. Это была совершенно детская выходка. Но почему-то я о ней не жалею.
— Да, наверное. — бормочет она. — Сейчас выпью таблетки. А ты проводи Кита пока, хорошо?
— Угу. Ну, так я у него останусь?
— Не знаю, Жень. Давай утром вернемся к этому разговору.
Ева проскакивает мимо нас и скрывается в ванной. Женька провожает меня до двери.
Нетерпеливо переминается с ноги на ногу, когда я обуваюсь.
— Я люблю программирование… — выпаливает он.
— Правда? — выпрямляюсь в полный рост и кладу руку на дверную ручку. Где-то в глубине квартиры открывают кран. Ева принимает душ. И знаете, мне бы самому он тоже не помешал.
— Угу. Отец говорил, что в детстве тебе это тоже очень нравилось.
— И сейчас нравится.
— Я знаю, — лыбится Женька. — Отец говорил, что если я буду стараться, то стану таким же крутым, как ты. Или даже лучше, — добавляет, подумав.
А у меня мурашки бегут. И кишки узлом стягивает. Потому что старик никогда… никогда меня не хвалил. Ни единого чертового раза. Мне всегда казалось, что я — разочарование всей его жизни, а тут…
— Ладно, Жень, я пойду, а по поводу субботы мы созвонимся, да?
— Угу. Только мама улетает в пятницу вечером. Наверное, надо, чтобы ты забрал меня вечером в пятницу.
— А, ну тогда до пятницы. Если мама тебя отпустит, — добавляю чуть нерешительно.
