Никому о нас не говори (СИ)

Ведь эта волна так ширится внутри, что хоть я и лежу, а в голове моей вот-вот всё закружится.

— Ты жива? — раздаётся хриплое рядом. От голоса Тимура я вздрагиваю, а вот он всё так же расслабленно лежит с закрытыми глазами.

— Я? — переспрашиваю глупо.

— Ну не я же. От тебя ни движения, ни дыхания. — Замечаю, как уголок губ Тимура насмешливо дёргается вверх. — Всё нормально?

— Ага, — говорю и киваю одновременно, правда, я вся уже полыхаю пламенем, потому что вижу, как Тимур закусывает по очереди верхнюю, а потом нижнюю губу.

— Хорошо. Доброй ночи, — вздыхает он и переворачивается на бок, а диван под ним снова скрипит.

Горин укладывается ко мне спиной, и кошусь я уже на его затылок. Только тогда из моей груди наконец вырывается выдох. Судорожный и опустошающий.

— Доброй, — желаю Тимуру тихо и сама тоже решаюсь перевернуться на правый бок.

Я и он лежим спинами друг к другу, а мой взгляд направлен на старую стену с обшарпанным подоконником. Пытаюсь угомонить сердцебиение.

Но лежать и не двигаться получается недолго. Из-под подоконника сквозит так, что минут через десять у меня холодеют нос и лоб. И если Тимур не подаёт никаких признаков бодрствования, то мне приходится несколько раз осторожно менять положение головы. Только, как бы я ни легла, всё равно противно холодно.

— Чего вертишься? — слышу хмыканье Тимура сзади.

Я вздыхаю и морщусь. Не спит, значит.

— Пытаюсь лечь так, чтобы не дуло из-под окна.

— Сильно дует?

— Да, — признаюсь честно.

И сразу же за моей спиной раздаётся скрип, а над ухом басистое:

— Тогда меняемся.

Я так резко оборачиваюсь, что ощущаю, как моё плечо ударяется обо что-то твёрдое. И этим оказывается грудь Тимура. Потому что он зачем-то приподнялся на одном локте и нависает надо мной тенью.

— Ты чего? — шепчу я, испуганно распахнув глаза.

— Я лягу на твоё место, ты — на моё, — поясняет Тимур. — Там же дует у окна.

— Не надо, — лепечу я. Соображать становится непросто. Я ведь чувствую, что моё левое плечо и рука прижаты к груди и торсу Тимура. А то и другое у него как рельефный камень.

— Аня, — Тимур цокает. — Двигайся давай.

Сглотнув, я подчиняюсь. Только всё идёт немного не так…

Диван не настолько широк и удобен, чтобы совершать подобные манёвры.