Никому о нас не говори (СИ)

И ещё наши пледы, скомканные на нём… Я продвигаюсь влево, а Тимур собирается перелезть через меня вправо. Он опирается на руки, расставив их по обе стороны от меня, его торс возвышается надо мной. Но всего одно неловкое движение — моё или его… не знаю — и колено Тимура надавливает мне на ногу. Просто адская боль пронзает внутреннюю часть моего бедра.

— Ай! — мой возглас летит по веранде. Я дёргаюсь, попав своим коленом прямо в пах Тимуру.

— Твою мать! — и его вопль звучит фальцетом.

Мне кажется, что я даже вижу, как из глаз Горина сыплются искры.

А через секунду Тимур просто падает на меня сверху, упираясь лбом в диван в сантиметре от моего лица.

У меня сжимаются лёгкие, и теперь уже не от боли в ноге. От ощущения тяжёлого, мускулистого тела на себе. Тимур крепко придавил меня собой. И возле своего уха я чётко слышу его сбитое дыхание, смешанное с тихим стоном.

— Извини! Пожалуйста, извини, — лепечу я в плечо Тимура.

Он делает несколько протяжных вдохов и выдохов. Я телом чувствую это: каждое движение его груди, каждую напряжённую мышцу.

А ещё чувствую, что Тимур невероятно тёплый. И запах. Не запах дорогого парфюма, а именно тела: терпкий и очень горячий. Я вдыхаю его, ощущая головокружение.

— Было больно. Чертовски, — шипит Тимур и наконец приподнимается надо мной, опершись на руки.

И вместе с этим забирает всё своё тепло. Осторожно решаюсь поднять взгляд на лицо Тимура.

Оно искажено гримасой боли: глаза прищурены, губы сжаты. А я виновато смотрю на Горина, который всё ещё зависает надо мной.

— Я не хотела.

— Ну да, ну да, — сухо ухмыляется Тимур."

"И наконец открывает глаза. Наши взгляды пересекаются сразу же. Только почему-то ни я, ни Тимур их не отводим.

Смотрим друг на друга, пока наши тела замерли в весьма неоднозначной позе. Я лежу под Тимуром, который застыл надо мной, держась на полусогнутых руках. Но между нашими лицами не так много расстояния, и его хватает, чтобы словить щекочущее дыхание Тимура кончиком своего носа.

Миллионы, нет — миллиарды разрядов рвутся по моим венам.

В темноте глаз Тимура я вижу незнакомый блеск… Или мне это мерещится.

Но вот дыхание точно у обоих становится неровным. Я пялюсь на губы Тимура, медленно дурея. И, похоже, он точно чувствует это. Облизывает их и шумно сглатывает. А меня пробирает озноб.

Боже. Что я творю-то?

Резко отворачиваю голову, а Тимур тут же подаётся в другую сторону. Плюхается на моё место у окна.

В груди у меня всё трепыхается. Тело становится ватным.