Никому о нас не говори (СИ)

Так что, может, и к лучшему, что моих друзей особо не парит моё отсутствие. Свалю в закат, и всё. Меня ничто не должно держать. Никаких привязанностей. А потом появилась ты, — выдыхает Тимур и бросает на меня взгляд.

Всего секундный. Но он пронзает меня, как спицами. Я даже вздрагиваю, а Горин, опять отвернувшись к окну, говорит дальше:

— Честно, сначала я принял тебя за очередную девицу, что положила на меня глаз. Ну а что я должен был думать? Ты откровенно пялилась в мою сторону. Лайк на фотке поставила, потом оказалась на той вечеринке.

И да, я действительно мог бы тебя просто трахнуть. — От этих слов я с трудом сглатываю горькую слюну, скопившуюся во рту. — Но, когда ты заикнулась о том, что знаешь о боях, я зассал. Правда, — Тим криво ухмыляется. — Боялся, что ты начнёшь говорить об этом всем подряд. Или ещё хуже — у тебя могли быть фото или видео. Дело было не в этом клубе, а именно в том, что я скрывал своё занятие ото всех. Даже если получал ссадины или синяки, то пацаны не удивлялись. Они-то знают, что я вспыльчив. Подраться с кем-нибудь в клубе было за норму. Но если бы мои бои разлетелись по социальным сетям, то дошли бы и до ректората. Тогда быстро настучали бы обо всём моему отцу. И мой гениальный план с побегом пошёл бы по одному месту. — Вижу, как грудь Тимура приподнимается. Он снова набирает воздух в лёгкие. — Потом ты стала раздражать ещё больше.

И очередной удар словами. Я смотрю на застывший профиль Тимура в блеклом отблеске света из окна и порывисто шепчу:

— Почему?

На каменном лице Тима слегка меняется эмоция.

Уголок губ приподнимается.

— Ты бесила меня своей правильностью. Мне иногда мерещился нимб над твоей головой. Я ничего хорошего тебе не сделал, чтобы ты впрягалась за меня.

— Ты выложил видео с Полиной в сеть.

— Тогда я сделал это из жалости, не потому, что хотел как-то защитить тебя или помочь. Полина ещё та сука. Ей на пользу.

Из жалости. Слова задевают меня глубоко изнутри. Жгут душу, уже скулящую под рёбрами. Из. Жалости…

— Ань, я… — Тимур отворачивается от окна и садится на подоконник.

Опять то мнёт лицо ладонями, то водит ими по голове. А я всё смотрю на него, не моргая. — Того, что ты сделала, я не заслужил. Но, если бы ты так не поступила, я, наверное, и остался бы там, на лавке, той ночью в парке. Реально бы сдох. А знаешь, что ещё бесило? — глухо усмехается Тим, роняя руки на колени и запрокидывая голову.

— Что? — едва шевелю губами.

— То, что мои проблемы вдруг стала решать какая-то девчонка.