Никто, кроме нас!

Но среди турок многие вдруг начали истерично молиться, а один из американцев громко заговорил по-русски, путая слова:

– Мы пленные… мы только выполняли приказ… мы находимся под защитой Женевских конвенций…

– Лучше молчи, – сказал кто-то из мальчишек, и американец умолк.

– В общем, так, – атаман Громов пожал плечами. – Совершенно непонятный эпизод. Вроде бы мелочь – два грузовика с боеприпасами, одиннадцать убитых – но странно. И нелепо как-то все… Машка, это не твои?

Мария Лагутина, командующая авиацией и в прошлом знаменитая спортсменка-летчица, пожала плечами и ехидно заметила:

– Раз нелепо – точно не мои… – И уже серьезно добавила: – Да нет, не летали наши там.

– Может, осетины? – кивнул атаман начальнику разведки.

Полковник Ботушев покачал головой:

– Я уже выяснял. Ни осетины, ни абхазы подобных операций не проводили.

– Может, у них самих что взорвалось? – предположил кто-то из офицеров РНВ. – Первый раз, что ли? Или партизаны…

– Там столько вражеских войск и такая маленькая территория, что партизан просто нет, – отозвался атаман.

– Между прочим, там твои конвойцы пленных убивать собрались, – заметила Лагутина, глядя в окно. – Петельку такую красивую на столбе наладили, тросик разноцветный… ой, это же шнур из театра, красиво как…

– Пар-р-ршивцы! – вскочив, атаман рысью выбежал из кабинета.

Все это совсем не было похоже на воздушный бой – даже из кино. С глухим громом невероятно высоко в небе крутили какие-то петли и зигзаги не меньше десятка серебристых точек, то и дело выстреливавших длинные прямые хвосты белесого цвета, размазывавшиеся черными кляксами.

Мы с Витькой Фальком и Тошкой Задрыгой, задрав головы, следили за происходящим. Лошадь тащилась сама. Бидоны с молоком грозили выпасть. От того, что я не понимал даже, где там, наверху, наши, а где чужие, все происходящее над нашими головами напоминало сильно тормознутую компьютерную игру с плохой графикой.

Неожиданно одна из точек превратилась в алую звездочку, потом – окуталась черным и рассыпалась на быстро светлеющие дымные струйки. Буквально через несколько секунд то же произошло со второй, еще через полминуты – с третьей. Розка наша остановилась и стала невозмутимо жрать траву на обочине. Мы не обратили внимания – игра обретала некоторую динамичность.

Две точки, резко снижаясь, помчались на юг. За ними гналась третья. Еще две продолжали крутить карусель.