Никто, кроме нас!

 – Два – вот эта самая группа… вот эта самая, пацаны… Они наш Черноморский флот потопили. И самолеты с этой консервной банки даже не воюют – пиратствуют. Торчат в Черном море, как откормленный гусь в игрушечной ванне, от безнаказанности опухли вконец. На побережье ни одного целого села не осталось. Наши, греческие, немецкие, болгарские, абхазские, грузинские – все посносили. За просто так.

– Авантюра… – пробормотал Олег Гурзо. – Ты сам подумай, как они охраняют все это.

– Здорово, не пробьешься, – кивнул Колька.

– Но мы-то пробиваться и не будем.

– А корабли? – спросил Игорь Коломищев. – Что мы с ними сделаем? Насрем на палубы в знак протеста? Им все наше оружие – плевок слону.

– Ну… хоть так… – смутился Колька.

В старых книгах это называлось «немая сцена». Тридцать пар глаз – в том числе и сами оружейники – недоуменно смотрели на Сашку, словно он объявил, что знает, как взорвать Белый дом. А Сашка, устроившись на песочке поудобней, продолжал развивать идею:

– Весить она будет килограмм сто пятьдесят, из них сорок – взрывчатка.

Двигатель – электрический, запустится от сильного удара о воду. Хода в десять километров в час хватит на пять минут, не больше, поэтому сбрасывать надо почти под борт цели; взрыватель – контактный… Ну и, конечно, не стопроцентная гарантия сработки. Процентов семьдесят, скажем так.

– Погоди, ты что – шутишь? – быстро спросил Колька. – Если шутишь…

– Да какие там шутки? Старые батькины журналы «Радио», «Конструктор-моделист» и кое-какие мои распечатки с сайтов, сделанные в те времена, пока Интернет еще работал, – невозмутимо ответил Сашка.

– И когда ты сможешь… ее сделать? – недоверчиво спросил Пашка Дорош, рассыпая вокруг себя песок из обоих кулаков сразу. – Это ж не хлопушка на Новый год…

– Через три дня сделаю точно. Если не взлечу в процессе. Гексоген придется самопалить.

– Да пошел ты, гонишь ведь! – не выдержал, сорвался на крик Колька.

Сашка пожал плечами:

– Если вам не надо – продам через посредников абхазам. Они заплатят овцами.

Сразу стану знатным чабаном. И с девчонками не возиться; овца – она же и удобнее, и полезнее с других сторон…

– Твою мать… – выдохнул Колька, жестом показывая Сашке, чтобы он заткнулся. Вдохнул поглубже. Опять выдохнул. Перекрестился: – Ну ладно. Не победим – так хоть намашемся…

Мы назвали операцию «Молния Суворова». Как жест отчаяния; успешно провести ее нам могло помочь лишь чисто суворовское: глазомер, быстрота, натиск.

Вы сами прикиньте. Прикиньте, оцените.