Никто, кроме нас!

– В общем, так, – Санька затушил окурок о носок кроссовки. – Хватит мотаться по округе, переходим на ночную жизнь. Все. Старшие, младшие… Чую – нас будут искать с воздуха. Давайте мозговать, как не попалиться.

– Думаешь, из-за сегодняшнего будут искать? – спросил Генок.

– Из-за послезавтрашнего… Помнишь, как к той деревне выйти, где ты был?

– Помню, – усмехнулся Генок.

– Ну вот и поговорим. Когда искупаемся! – Санька шлепнул себя по бедрам и прыгнул с ветлы, на которой мы сидели, в реку.

Мохнолапые лесные жители

Всю неделю лил дождь.

Он был не холодный, не осенний, а теплый, но уж больно нудный и постоянный. Он шел днем и шел ночью, им начинался вечер, и за ним пряталось утро.

Мы обалдевали от этого дождя.

Мы вылизывали оружие – снова и снова. Собачились. Чуть не подрались из-за пистолетов – в результате «браунинги» достались Генку с Темычем, а я обломался. «М16» мы тоже поменяли на «АКМ», с ними было меньше возни. Только Санька взял себе пулемет. Тоже играли во все подряд… Во всем этом было что-то неправильное, но мы не находили в себе сил куда-то идти под дождем, а взрослого – приказать, выгнать нас – не было.

От нечего делать мы взялись разбираться с печкой. В принципе она была пока не нужна. Но, во-первых, готовить во дворе стало невозможно, а Ленок заявила, что мелким надо есть горячее, готовить же на очаге неудобно, то подгорает, то сырое остается, и все мы наживем гастрит и язву. Почему-то гастрит и язва нас сильно напугали, и мы приступили к решению проблемы.

Оказалось, что особой проблемы-то и нет. Надо было только почистить забитый по самый верх трубы дымоход и еще отодвинуть такую железную фигень вверху печки. О втором мы догадались экспериментальным путем и уже позже.

В трубу мы запихали младшего и самого тощего из наших пацанов – семилетку по прозвищу Пушок. Сперва тот выражал несогласие визгом (девчонки – и старшие и младшие – смотрели на нас, как на палачей, а мальчишки Пушку явно завидовали) и даже кусался, когда понял, что добром отбиться не удастся – но потом вошел во вкус и сопровождал активную работу в трубе завываниями и уханьем.

Трубу Пушок прочистил (хотя с определенного момента я начал бояться, что он застрянет, правда). Но какой он оттуда вылез – вы бы видели, граждане избиратели! Во-первых, он был черный, как негр. Мы предполагали что-то подобное и запихали его в трубу в одних трусниках.