Никто, кроме нас!

 – Черт побери! Комбриг Ларионов!

– Генерал-майор в отставке Ларионов, – важно поправил тот, подошел и протянул руку.

Верещагин вытянулся, накрыл одной ладонью седую голову, второй отдал честь. Потом отпихнул ладонь Ларионова – и они обнялись.

– Вообще-то и я не надсотник, – поправил Верещагин, отстраняясь. – В конце войны я был уже полковником. Восьмой егерский. Финал – в Душман-бэээээ.

– Да шут с ним, – Ларионов достал пачку сигарет – моршанскую «Победу». – Кури.

– Да не курю я, – покачал головой Верещагин.

– А зажигалка… – начал Ларионов и хлопнул себя по лбу. – А, да! Ты ее всегда с собой таскал…

– Надо же, мы два года не виделись, – Ларионов покачал головой. – Два года, елочки зеленые… Я-то закончил аж за Любляной, на итальянской границе…

– Да шут с ним, – повторил его слова Верещагин. – Слушай, а это вон там не тебе машут?

– Вот черт! – Ларионов замахал рукой группке людей, стоявших на обочине шоссе неподалеку – женщина, молодой парень, девушка, мальчишка и девчонка.

– Это твои? – Верещагин замер. – Проклятие, Сережка! Даже отсюда узнаю – Сережка, повзрослел как, паразит!

– Да… Ему шестнадцать, дочке, Катьке, четырнадцать… А старшему двадцать, недавно вернулся из армии… Хотя знаешь… было время, когда я думал, что у меня никого не осталось. Никого, понимаешь? – Ларионов посерьезнел.

– Погоди, а какой старший, у тебя вроде Сережка и был старшим?

– Да понимаешь… – начал Ларионов.

Но Верещагин не слушал.

Высокий белокурый атлет, державший под руку стройную девушку, едва доходившую ему до плеча, вдруг сбился с шага. Глаза девушки расширились. Она отчетливо сказала:

– Что случилось-то, Светлана? – Ларионов-старший непонимающе смотрел вокруг.

Но Верещагин вдруг шагнул вперед и каркнул:

– Юрка?! Юрка Климов?! – а потом в три шага оказался рядом с парнем и положил руки ему на плечи. – Юрка, ты?..

– Ничего не понимаю, вы что, знакомы?! – растерянно спросил в спину Ларионов, успокаивающе махнув жене.

– Олег… Николаевич?! – в два приема выдохнул парень. – Вы… а это вот… – он неловко мотнулся в сторону девушки, – это моя невеста.

– Не узнали? – кокетливо спросила та. – Юр, он меня не узнал.

– Светка?! – воскликнул Верещагин. – Любшина, Света?! Черт, и ты жива?! Вас же в Кирсанове в Книгу Памяти… большими буквами… Живые, оба!!! – он сгреб смеющихся молодых людей за плечи и прижал к себе.