Часовой спросонья не сразу сообразил, но потом поднялся и стал вглядываться в темень за бруствером. Шорох вновь послышался, но уже совсем близко.
– Ай! – вскрикнул часовой и упал на дно окопа, забыв про автомат.
Оружие подхватил Богдан, передернул затвор, снял с предохранителя и дал длинную очередь туда, откуда слышался шорох. В ответ раздался взрыв гранаты за окопом и еще один перед ним. Богдан, опасаясь осколков, тоже упал на дно окопа. Тут же вскочил и стал короткими очередями стрелять в темноту, пока не опустел рожок… Тот же самый шорох стал удаляться – видимо бросавшие гранаты спешно уползали.
По всему, на первую очередь Богдана диверсанты, поняв, что обнаружены, поспешили бросить гранаты, но в темноте не смогли попасть точно в окоп, одну бросили с перелетом, а вторую с недолетом. Через минуту в темноту стреляла уже вся рота, поднятая стрельбой и взрывами гранат. Когда кто-то догадался пустить осветительную ракету, диверсионной группы противника уже нигде не было видно…
Хоть и завидовал ротный авторитету Богдана, но чтобы и себя выставить в выгодном свете, доложил, что ночью имела место вылазка диверсионной группы противника, которую без потерь отбил личный состав роты.
Не мог он в своем рапорте не упомянуть, что с лучшей стороны в том ночном бою проявил себя боец с позывным «Чеченец». Так или иначе, но этот сумбурный ответный огонь в ночи, по всему отрезвил и сепаратистов. Во всяком случае, больше они таких вылазок не совершали. А с Богданом вдруг решил подружиться один доброволец родом из Тернополя, явный «западенец».
Он в открытую ругал командира роты:
– Коли б не ти, нас би цей ночью москали гранатами позабросалы. А що, часового б по-тихому ножем чикнулы и роби що хочешь. Пидишли б до землянки и туди пари гранат, и в други теж. Зараз би половина роти двохсотою и трьохсотою була. Не, з таким ротним ми тута усе поляжемо."
"Фамилия его была Куренчук, и он ругал всех, начиная с недавно избранного президента и кончая взводным. О последнем он высказался так:
– Байстрюк який-то, а не командир.
Когда гранати почали рватися и стрильба почалася, вин в землянки в найдальший кут забився и не вилиз. Знав би, що тут таки друже-проводники не пишов би воювати ни за що.
Хоть Богдан особо и не расспрашивал, Куренчук рассказал о себе, что десять лет назад отслужил срочную в составе внутренних войск в Крыму, и если до того, как и положено настоящему «западенцу» относился к москалям с неприязнью, то после службы просто возненавидел.
