Онлайн-библиотека книг
Правда в институте, но и тут перед ним не мелкие детишки, а уже вполне взрослые акудзины, которые совсем скоро станут студентами, так что проблем возникнуть не должно."
"Тем более Марк по собственным ощущениям был отличным лектором, так что ему предстояло просто на сорок пять минут окунуться в свою стихию, а потом быстро свалить к себе в кабинет в Седьмом отделе и забыть про это утро, как про страшный сон.
— Все-все! Оставляю вас! Марк Юрьевич, заглянете ко мне после лекции на чашку чая? — спросил Лев Ларионович, лучезарно улыбнувшись.
— Боюсь, ничего не выйдет, — так же лучезарно, но более фальшиво улыбнулся Марк. — Работы много.
Нет. Он относился к этому мужчине с уважением, но разговаривать с ним о прошлом не собирался.
— Понимаю. Ну все, оставляю вас. Если что кричите громко!
— Обязательно, — буркнул Марк в спину Житникову и повернулся к классу. — Сразу скажу: я здесь не по своей воле.
Раздались смешки, но он все равно поймал заинтересованный настрой детей и улыбнулся. Это будет легко.
— Что ж... Меня вы знаете, а вас — не хочу показаться хамом — но вас я знать не хочу, все равно больше не увидимся. Если, конечно, кто-то из вас не решит пойти работать в Седьмой отдел. Кто не в курсе, но, наверное, вы все в курсе, Седьмой отдел — отдел по борьбе с преступностью среди акудзин, созданный в середине девятнадцатого века. Однако главная задача отдела вовсе не борьба с преступниками и раскрытие преступлений. А что, как вы думаете?
Подростки ничего не ответили. Они переглядывались между собой и пожимали плечами.
— Сохранение тайны нашего существования от людей, — отчеканил Марк и обвел всех взглядом. — Акудзины для людей — мифические существа. Существа страшные, непонятные, враждебные. Мы — демоны. Наши глаза светятся потусторонним огнем, стоит потянуться к сущности. Мы можем убить человека. Мы питаемся их эмоциями, их страхами, ненавистью, болью. Не всегда. Бывает и положительные эмоции могут питать сущность, но это происходит реже.
— А я думаю, что им надо узнать о нас, — заявил рыжеволосый парень, сидящий за последней партой. — Мы в пищевой цепочке стоим выше, пусть знают, на что мы способны.
