Сколько раз этот мелкий паршивец позорил его перед гостями, когда без зазрения выкладывал, как и о ком отзывался за глаза отчим.
Этот негодяй вообще всегда любил эпатировать публику. Сначала по просьбе матери сыграет на рояле какую-нибудь увертюру, да так что все прослезятся и умилятся, а потом ошарашит — брякнет что-нибудь эдакое, намеренно грубое и оскорбительное. У всех шок, а ему весело.
С возрастом пацан делался только хуже и выходки его становились всё циничнее. Дмитрий Николаевич даже срывался несколько раз — бил его.
Хотя, в принципе, не в его это духе — руки распускать.
И ведь даже тогда этот подонок умудрялся выводить его ещё больше. Не пикнет, не охнет, а, получив затрещин, бывало, даже крепко получив, не унимался. Смотрел на него, побитый, порой в кровь, и ухмылялся, будто именно этого и добивался. Ни матери, ни деду никогда не жаловался. Говорил, что упал, или ещё какую-нибудь отговорку придумывал. Но при этом смотрел на отчима торжествующе, будто покрывая его, унижал ещё больше.
Собственно, именно так Дмитрий Николаевич себя и чувствовал. Униженным…
Теперь же Максим стал совершенно неуправляемым. Девки ещё эти распутные пошли. Мерзавец не стыдился приводить их в дом, оставлять на ночь. На все слова о недопустимости подобного он либо никак не реагировал, либо глумился в ответ.
И вот с таким эта дура Жанна оставила его дочь?!
Это счастье, это чудо просто, что он не успел её обидеть.
Однако когда Алёна сообщила, что они «хорошо поладили», Дмитрию Николаевичу лишь на долю секунды стало легче, затем же его пронзила леденящая душу догадка.
Точнее, предположение. Совратить его дочь — что может быть хуже? Что может быть больнее для него? И подонок наверняка это понял.
Впрочем, очевидных признаков чего-нибудь подобного он не наблюдал, хотя тщательно присматривался. Алёна в последнее время постоянно грустила, этот — грубил. Но друг с другом они не общались. Совсем.
Однако Дмитрия Николаевича не проведёшь. Он чувствовал, нутром чувствовал, что между ними что-то есть, что-то происходит, нечто незримое, неуловимое, но мощное.
И это его сводило с ума.
Теперь он точно знал — Максима надо выслать, отправить в одну из этих закрытых школ. Неважно в какую, но подальше.
Он не поскупится на самую лучшую, самую дорогую, лишь бы его не было рядом с Алёной. Одной малейшей выходки этого мерзавца будет достаточно, и Дмитрия Николаевича не остановят ни Жанна, ни тесть, никто.
