Ещё и осенний ветер, врывавшийся в распахнутые настежь балконные двери, подбавил беспорядка: смёл с полок какие-то бумаги и расшвырял их по полу, но зато выгнал спёртый табачно-перегарный дух и теперь в комнате было холодно и свежо.
— Блин, — зябко поёжился Максим, — тут как в вытрезвителе.
Потом повернулся к Алёне.
— Пардон, у меня сегодня не прибрано.
Она молча кивнула, перешагнула через пустую пивную бутылку, подошла к балкону, закрыла двери. Затем сдёрнула с широкой кровати покрывало.
— О! — присвистнул он.
— Какая ты решительная! Меня прямо обескураживает твой напор.
— Слушай, — вздохнула Алёна. — Эти твои шуточки… они меня смущают. Я просто хотела тебе помочь расстелить постель, у тебя же рука… Но если так, то давай сам.
— Ладно, ладно, молчу. — Максим привстал спиной к столу, опёрся о край столешницы и оттуда с полуулыбкой наблюдал за её действиями.
— И не смотри на меня так, — попросила она.
— Как — так? — приподнял он брови, продолжая её разглядывать.
Пояснять она уж не стала, торопливо взбила подушки, поправила одеяло, аккуратно сложила покрывало.
— Всё, спокойной ночи, — попрощалась она, остановившись у двери.
— Гран мерси, — отозвался он, неуклюже пытаясь одной рукой стянуть с себя футболку. Запутался. И тут вдруг ощутил на спине её прикосновение. Мышцы живота невольно дрогнули и напряглись.
— Тихо ты, давай я… — Она потянула футболку за нижний край, сняла через голову, затем очень осторожно, практически не касаясь, освободила левую руку. — Вот так…
Он повернулся к ней, оказавшись лицом к лицу.
Заметил, как она тотчас вспыхнула. Да и сам вдруг ощутил непривычное волнение. Опустил взгляд на её губы и едва удержался, чтобы не прильнуть к ним.
Одёрнул сам себя, поразившись: «Какие только бредовые мысли не придут в пьяную голову!».
— Теперь, когда ты знаешь, что мы с тобой не брат с сестрой, такие моменты слегка будоражат и смущают, да? — с усмешкой спросил Максим.
Алёна сразу же отпрянула, а затем развернулась и решительно направилась к двери.
— Ещё раз спокойной ночи, — не оборачиваясь, бросила она.
— Угу, нежных снов…
Глава 8
Сердце колотилось в груди как бешеное, щёки пылали. Что это сейчас было?
И почему она вдруг так разволновалась? Алёна и сама не могла объяснить. Себя не понимала, своих ощущений не понимала. Но губы… они до сих пор горели. Горели от одного его взгляда.
В детдоме ещё Чусов, что ухлёстывал за ней чуть не с первого дня, как-то вот разотважился и поцеловал.
