Ей тогда не было приятно или противно, было никак. А тут… простой взгляд, а на губах — точно ожог, и внутри всё замирает.
И эта новость… Максим ей не брат! Мысли так и роились в голове. И многое, между тем, становилось понятным. Вот почему отец с ним так жестоко и холодно обращается, вот почему Максим воспринял её в штыки и твердил, что она ему никто.
Да, многое теперь ясно и в то же время неясно. Взять эти его слова: «…если я тебя поцелую, это не будет извращением». Вот почему он так сказал? И смотрел ещё, будто сейчас действительно… Чёрт, даже вспоминать неловко…
Неловко вдвойне — ведь сама она не раз ловила себя на том, что думает о нём непозволительно.
Нет, ничего такого конкретного и запретного не представляла, но и обманывать себя тоже глупо. Ведь проскакивало всё-таки сожаление, что он ей брат, чего уж скрывать…
Господи, она же теперь и не уснёт ни за что.
Так и вышло — проворочалась полночи, а утром разбудил телефон.
Звонил папа. Говорил, правда, недолго, только спросил, как дела, всё ли нормально и обещал, что завтра приедет, но после звонка уснуть больше не удалось.
От нечего делать Алёна спустилась вниз. Прибрала в гостиной после вчерашних процедур и возлияний. Затем решила приготовить завтрак: наделала блинов, обычных, с мясом и луком, с творогом и ягодами, с сыром и ветчиной. Сама же потом и озадачилась: кто же такую гору есть будет?
— Этот запах мёртвого поднимет, — услышала голос за спиной, и тотчас сердце пропустило удар, но затем, видимо, решило наверстать и заколотилось быстро-быстро.
Алёна так и замерла с лопаткой у плиты, пытаясь успокоить дурацкое сердцебиение. А то ведь глупо будет выглядеть. И вообще, что он подумает, если заметит, как она…
— Ммм, блинчики… С чем? — раздалось над самым ухом.
Его дыхание опалило шею, вдоль позвоночника пронеслись мурашки. Максим стоял прямо за спиной. Господи, зачем он подошёл так близко?
Алёна, вцепившись в пластиковую лопатку, отодвинулась влево.
Максим же невинно спросил:
— Так с чем блины?
— С… — Алёна сглотнула, от волнения она вдруг растерялась, словно забыв, чем фаршировала блины.
— С мясом вот эти. А тут с творогом… Ты какие будешь? — спросила, не глядя на него.
Когда же он набрал себе полную тарелку и отошёл, отвернувшись, наоборот впилась в него взглядом. Он заявился в одних шортах! Без футболки! Впрочем, он, наверное, просто не смог её надеть с его-то рукой. Но всё равно от смущения у неё щёки так и полыхали.
— Ты со мной? — он вдруг обернулся, поймав её взгляд.
