Воображение тоже не осталось в стороне, подкидывая ей одну пошлую картину за другой.
Щеки Нины запылали сильнее.
А учитывая, что Костя всё это время внимательно наблюдал за ней, она только и смогла, что то ли всхлипнуть, то ли судорожно втянуть в себя воздух.
- Тебе понравится, - продолжал искушать муж. – Обещаю.
Нина засуетилась. Эти разговоры до добра не доведут. Вернее, доведут, но не до того, которое ей требовалось в данный момент. Поэтому она всё же извернулась и спрыгнула со стола, стараясь не думать, что абсолютно голая и со следами любви на теле.
- Джакузи там, - она ткнула пальцем в сторону коридора. – Через две минуты…
Не договорила и устремилась к выходу.
- Трусишка, - её снова перехватили и потянули назад, прижимая спиной к груди. – Никаких двух минут, Нин. Не отпущу… Вот хоть что со мной делай – не отпущу. Мой страх потерять тебя никуда не делся.
Она прикрыла глаза и капитулировала.
- Хорошо.
Они всё-таки добрались до джакузи. Костю абсолютно не смущала нагота, он не стал одеваться. И ей не позволил.
- Не надо… Дай на себя посмотреть.
- Ты смотрел, - буркнула она.
- Мне мало.
Ей нравилась его мягкая настойчивость. Или не мягкая? Да какая разница! Главное – нравилась.
Не перестал он на неё смотреть, когда она включала воду и добавляла много пены. По поводу пены мужчина что-то же должен сказать! Запротестовать, например. Это девочкам нравится с ней баловаться, а мужчины плюются. Так, по крайней мере, утверждали авторы статей глянцевых журналов.
Когда Нина в очередной раз наклонилась, Костя оказался за спиной.
Провел рукой по позвоночнику Нины и ниже. Огладил ягодицы, бедра.
- Постой так… Я тебя не трону, девочка. Только поглажу."
"Услышав последнюю фразу, Нина впервые подумала о том, что и Костю, видимо, штормит. Он так же ещё в сомнениях.
Которые они должны развеять. Сегодня же.
Сколько можно…
- Я не против, Кость, - она обернулась и робко улыбнулась, - дай немного передышки. Мне непривычно, что ты рядом. И... что ты – мой.
Последнее утверждение может быть только обоюдным.
Он озвучил его. Она – тоже.
- Привыкай, - его рука сильнее сжала ягодицы, палец скользнул между ними, задевая чувствительные места. – Я теперь никуда не уйду.
Нина выпрямилась, развернулась, причем таким образом, чтобы он продолжил её обнимать.
- Я знаю, - на полном серьезе проговорила она. Горло запершило, и в глазах предательски защипало. Баланс между чувственностью их тел и значимостью тех слов, что ими произносились, сохранять удавалось с трудом.
