У него были очень выразительные глаза. Она говорила и наблюдала, как они меняются. Как в них появляется её собственное отражение.
- Помню.
- Ну вот. Я устала ждать, Кость. И решила, что будь, что будет. Ты не приезжал в Россию….
- Я приезжал, - оборвал её мужчина резковато.
- Но не ко мне! – тоже слишком порывисто воскликнула Нина, повернувшись к нему вполоборота. Она заключила его лицо в ладони, отметив, как приятно покалывает однодневная щетина нежную кожу и быстро заговорила, не давая ему возможности вклиниться: - Я всё понимала.
Всё-всё. И что женат ты был. И что не мог оставить Полину. Головой понимала, а сердце ждало… И хотело тебя во что бы то ни стало. Безумно хотело! Увидеть хотя бы издалека…
- Ты…, - выдохнул Костя, сам себя оборвал и продолжил уже более гортанно, чувственно: - …нереальная.
- Я твоя, Корицкий. Поэтому изворачивалась, как могла. Вот и извернулась.
- А почему не сказала, что ты – это ты? Когда у меня в Дубае была?
Улыбка у Нины вышла грустной.
- Честно скажи – ты бы отправил меня домой?
Костя шумно вздохнул.
- Пятьдесят на пятьдесят. Смотря в каком состоянии я находился. Тут я не собираюсь строить из себя благородного джентльмена. Если голодный и отчаявшийся, мог бы плюнуть на условности. Соблазнить тебя. Взять. Пойти на поводу у похоти и желания тебя получить. Но потом пришел бы откат. Во-первых, я был женат. Многие, конечно, посмеются над этим. Съехидничают. Мол, девок трахал, а тут включил моралиста. Отчасти они были бы правы. Но у нас у каждого своя система ценностей.
И ещё… Нин, я же хотел всё правильно сделать.
- Правильно – это как?
- Рано или поздно ситуация с Полиной разрешилась бы, - Костя поморщился. Говорить о покойной жене ему не доставляло удовольствия. Он был с ней счастлив. Она подарила ему сынишку. Он чтил её память. – Врачи уже даже не намекали, открыто говорили, что тянуть нет смысла, что пора принимать нелегкое решение. Я думал об этом. И тут ты…
- Ты не ответил на вопрос.
- Про правильность?
- Да.
Его откровения трогали, они не могли оставить Нину равнодушной.
Слушать про то, как он говорил о Полине, было немного странно. Она была его женой. Женщиной, которую он выбрал. С которой делил кров и постель.
А теперь она, Нина Коваль, его жена.
Пальцы Кости снова вернулись к животу и начали поглаживать его. Джакузи уже наполнилось на четверть, понемногу скрывая их тела.
- Мы познакомились с тобой, малышка, слишком рано. Я не мог заявить на тебя права в те годы. Ты слишком маленькой была.
