Ниочёма — 2

А учитывая, что нашли при обыске у одного нашего знакомого градоначальника, ИСБ сейчас проверяет абсолютно все связи этого недостойного человека.

— И что же у него нашли?

Голос Оленева против воли стал хриплым.

— Простите, в горле пересохло, — извинился он.

Поднялся, пересек кабинет, вынул из шкафчика бутылку, плеснул янтарной жидкости, опрокинул в себя, словно воду, и вернулся обратно.

— Так что у него нашли?

Песцов мило улыбнулся.

— Вот мы, видимо, и подходим к главной теме нашей встречи. Об этом знаю я, поскольку был там и видел своими глазами.

Ещё знает ИСБ и, наверняка, император. И ваша невинная шалость по отношению ко мне в свете этой информации превращается в крупный косяк по отношению к империи.

— Так что же там было? — Оленев пока еще владел собой.

— Так я вам сразу всё и сказал! Не держите меня за идиота. Что я получу за эту эксклюзивную информацию?

Оленев задумался. Может пацан блефовать? Может. Про ИМА, скорее всего, не врет, но это пустяк. Мало ли с кем он говорил. Может, минералку покупал.

Отболтаться можно запросто. Но если у Бурова нашли какой-то серьезный криминал, то допроса в присутствии сенсора не избежать. И тогда вся история с похищением выплывет наружу. А потом арбитраж при Архиве и вира. И десятью тысячами уже не отделаешься, там пахнет миллионами. Плюс ко всему, неизбежно недовольство императора. Он не лезет в разборки родов, но лишь до тех пор, пока это не слишком нарушает закон. Тут же налицо полный беспредел, а Оленевы сейчас и без того не то, чтобы в опале, но отношения со Львовыми сильно охладели. А если вспомнить недавнюю историю с перстнем… По всему выходит, что выгоднее откупиться сейчас, чтобы потом предъявить безопасникам документ: мол, ситуация разрешена договором глав родов и арбитраж не нужен.

— Назовите свою цену.

Приняв решение, Оленев вернул себе привычную уверенность. Торговаться он умел

— Во-первых, род Оленевых прекращает любые недружественные действия в отношении рода Песцовых, — начал Олег. — Во-вторых, обязуется не сговаривать и не выдавать замуж Веру Максимовну Оленеву до моего совершеннолетия.

«Ага!» — обрадовался внутри себя Михаил Юрьевич. — «Вскрылся, сопляк! Я организую тебе такую Веру Максимовну, что не обрадуешься. Будешь знать, как на Оленевых хвост подымать!»

— Надо только четко зафиксировать в договоре личность девушки во избежание взаимных недопониманий и последующего чрезмерно формального исполнения договора.

Настроение Оленева тут же переменилось.