Ниочёма - 4

Олег обернулся к охране:

— Ребята, выкиньте из дворца этого засранца.

В тот же день бывший род Солонгоя покинул столицу. Улугбек, в тот день получивший прозвище Белоголовый, прожил долгую жизнь. И по слухам, пока он был жив, никто из рода не смел нарушить ни законы Предков, ни законы ханства. Ну а потом — кто его знает.

Генерал Пастухов отреагировал на звонок молниеносно и крайне эффективно. Уже через четверть часа в московской квартире Песцовых появились два офицера. Бравый капитан Дромадеров учинил тщательный допрос всех домашних, а юный прапорщик со звучной фамилией Курочкин занялся осмотром комнаты пропавшей девушки.

Весьма взволнованный осознанием важности порученного дела, он в сопровождении одной из квартиранток поднялся наверх. Поднял было руку, намереваясь постучать, но вовремя сообразил, что комната пуста и мило покраснел. Сжалившись над офицером службы безопасности, сопровождающая его барышня своей рукой отворила перед ним дверь опочивальни. И тут же, не успев переступить порог, Курочкин залился таким жарким румянцем, что вполне можно было прикурить от его щек. Но позволить себе отступить прапорщик не мог и мужественно сделал шаг вперед. Дверь мягко закрылась за его спиной.

Не прошло и десяти минут, как юный сыщик, оглушительно топоча сапогами по изящной лестнице, буквально слетел вниз, в гостиную, где обосновался капитан Дромадеров. На щеках прапорщика Курочкина пылал стыдливый румянец. От мундира явственно доносился тонкий аромат изысканных духов. На плече, зацепившись за фигурку двуглавого льва на золотом погоне, аксельбантом повисла интимная кружевная тряпочка.

В руке лейтенант сжимал добычу. Глаза его горели, ноздри хищно раздувались, и он рвался в бой, подобно застоявшемуся кочету.

— Что у вас, прапорщик? — доброжелательно спросил Дромадеров.

Взял из руки помощника квитанцию пункта проката автомобилей, быстро просмотрел её, вернул обратно и распорядился:

— Ступайте, Курочкин, в эту контору, подробно всё там разузнайте и сразу же возвращайтесь сюда.

— Слушаюсь, господин капитан! — вытянулся Курочкин перед начальством и ринулся было исполнять приказание, но был остановлен силой, намного превосходящей указания начальства.

— Одну минуту, прапорщик! — произнесла Маша.

Когда она говорила таким голосом, мало кто из мужчин мог сопротивляться. Олег, кстати сказать, мог, что в глазах Маши добавляло ему изрядную толику уважения. Прапорщик же, не в силах противостоять акустической магии, замер, не окончив шага.