Ниочёма - 4

 — Ой, а что это за знак?

На белом треугольнике с красной каймой были нарисованы рыжие усы поверх буквы «Т».

— Это слава, — спокойно констатировал Олег. — Народная слава инспектора Тараканова. Иной президент за всю жизнь и памятной таблички не удостоится. А тут люди ради простого имперского ИАИшника постарались, целый знак придумали, сделали и поставили. Думаю, инспектор, при всей своей страсти к соблюдению всех букв закона до единой, даже тех, что написаны мелким шрифтом, не станет его убирать. Хотя, заметьте, в правилах дорожного движения он не прописан.

Щукина поморщилась, но скорость сбросила.

Через два поворота нашелся и сам инспектор. Пассажиры кабриолета от души помахали ему руками. Инспектор в ответ козырнул. Закон предписывает должностным лицам приветствовать иностранных монархов.

Телефон Песцова поймал связь и пиликнул. Олег достал, поглядел и не удержался от досадного:

— Что такое? — тут же заинтересовалась Алёна.

— У меня, оказывается, завтра в шестнадцать-ноль-ноль по Московскому времени магический арбитраж.

— С кем ты успел поцапаться? — удивилась Маша.

— Да три дня назад на меня в академии наехали три имбецила из числа Кабановых. Оскорбили, попытались побить, а потом решили за все свои безобразия вчинить мне иск.

— Как что? Запись в надежном месте, ждёт суда. Кабановы сегодня пытались виру заплатить и сразу же заключить соглашение сторон.

— Так это же прекрасно! Они понимают, что их позиция в суде ничтожна и хотят решить дело миром. — воодушевилась Маша. — Или ты хочешь сказать, что не стал ничего подписывать?

— Вот именно, что не стал.

— Но почему? Это нормальная практика в отношениях родов.

Олег помотал головой:

— Только не в моём случае.

Теперь любопытство зацепило и Веру:

— О-о, — протянул Песцов, — это длинная история.

— Ничего, время у нас еще есть, — заметила Алёнка.

— Ну ладно, — вздохнул Олег, — слушайте. Помните, меня похищали перед выпускным?

— Это когда мы тебя из морга вызволяли? — хихикнула Вера. — Помнится, там тоже Кабановы отметились.

— Вот именно. Я тогда публично объявил, что пока не извинятся и не заплатят, разговаривать с ними не буду.

Каракалова сразу сообразила:

— Ясно. Теперь ты не можешь с ними контактировать напрямую без потери лица.

— Вот именно.