Ниочёма - 4

Сделал паузу, прикидывая возможные причины, и произнес скорее утвердительно, чем вопросительно:

— Так точно, ваше величество!

Пастухов коротко кивнул и щелкнул каблуками. Львов про себя отметил прогиб, но показывать этого не стал.

— И кто на этот раз напал на нашего бедного хана да настолько удачно, что у тебя улыбка шире лица?

— Кабанов. Глава рода лично отдавал приказы.

— И есть надёжные свидетельства?

— В большом количестве. Препятствие к осуществлению правосудия, подкуп должностных лиц, боевые действия в населенном пункте в том числе с использованием тяжелого вооружения, атака гражданских медицинских учреждений, нападение на сотрудников ИСБ, и как вишенка на торте — жестокое обращение с животными.

— Это как? — не понял император.

— Побочный эффект. Кабановские бойцы стреляли в Песцова, причём на глазах полицейских и чуть ли не в здании Арбитражного суда, но попали в пролетавшую мимо ворону. Бедную птичку артефактной пулей разорвало на куски.

После этого доклада аудиенция вынужденно прервалась: император изволил самым непристойным образом ржать.

— Есть свидетельства? — просмеявшись и вытирая слёзы, спросил Львов.

— Разумеется. Сами знаете: это же Песцов, он ничего не оставляет на волю случая. И, между прочим, ничего не прощает. Нынче он припомнил Кабанову прошлогоднюю попытку похищения.

— Это когда похитители его в морг отвезли? — припомнил Пётр. — Забавный был случай.

— Ну и дополнительно к старым делам Песцов предъявил Кабанову пачку исков за нынешние выкрутасы.

— И какие обвинения он выкатил? — поинтересовался император.

— Весьма серьёзные. Неспровоцированное нападение на членов клана с использованием тяжелого вооружения и спецбоеприпасов, попытка похищения главы клана, кража принадлежащего клану автомобиля…

— Что-что? Кража автомобиля? Я не ослышался?

— Я и сам, ваше величество, не сразу поверил. Но действительно, Кабанов приказал своим людям угнать припаркованный на просёлочной дороге недалеко от Москвы раритетный кабриолет, принадлежащий Песцову.

— Ну всё, Кабановым конец!

Император улыбнулся еще шире, чем Пастухов, глаза его мечтательно закатились. От избытка чувств он хлопнул ладонью по ручке кресла. Дерево заметно промялось.

— Теперь по всей империи Кабановых начнут величать угонщиками, — все с тем же мечтательным выражением лица заговорил Пётр.