Низший

В засаду мы попали по пути к магистральному коридору ведущему к семнадцатому перекрестку. За спиной – родной Клукс-17. Йорка дернулась назад – домой, в безопасность, не забыла дернуть и меня. Пришлось хорошенько напрячься, чтобы остановить ее порыв – слишком предсказуемый порыв.

Бежать прямиком к клуксу?

В то время как здесь только трое из шести?

Джонни и две девушки.

Ответ очевиден – ждут нас позади.

– Ну что, суки? Не ждали? – глумливо спросила меня вчерашняя посланница.

Спросила без разрешения и тут же схлопотала оглушительную оплеуху от Джонни, что изо всех сил старался выглядеть максимально круто.

– Поймали вас – провыла рухнувшая после удара мужеподобная мымра.

Совсем дура? Ей же сейчас еще сильнее дос…

Хекнувший Джонни врезал лежащей мымре ногой в живот, отчего ее скрючило в разы сильнее.

– М-мразь! – неожиданно выплюнула с яростью Йорка – Жирная вонючая мразь! Мразь!

Да… мне тоже не понравилось зрелище – огромный мужик пинает распластавшуюся на полу стонущую женщину.

Йорку же было уже не остановить. Сжав кулак, шипя, брызгая слюной, оскалившись, она выплескивала из себя всю накопленную ненависть и обиду. Чуть отступив назад – всего на полшага – уйдя из ее поля зрения, я прислонился плечом к стене, засунул большой палец руки за резинку трусов и с довольной улыбкой принялся слушать. И не только я. Йорку слушали все. Трудно не услышать рвущий из груди крик души, что так долго подвергалась унижениям.

– Тварь! Упырок! Жирная вонючая тварь! Урод! Чтоб ты сдох, сука! Да ты и так и так сдохнешь! Козел!

Стоящая за Джонни симпатичная деваха, та самая, кого случайно сбила с ног Йорка, умудрившись сохранить мерзкое подобие невинного выражения лица, удивленно распахнув глаза слушала излияния ревущей посреди коридора однорукой гоблиншы. Выглядела как добропорядочная домохозяйка стоящая в дверях собственного дома и потрясенно слушающая завистливые вопли стоящей за забором алкашни.

Джонни взревел… и умолк… когда Йорка прошлась валом оскорблений по его мужскому хозяйству. Я заулыбался шире, искоса глядя на потолок и считая про себя секунды. Джонни и его подручных из виду не выпускал. Особенно жирного бугая – он пока молчал, но его лицо даже не краснело, а чернело на глазах, наливаясь дурной кровью. Дай ему сейчас щелбан – и в его переполненной кровью башке с хлопком лопнет вена.