Низший

Уставившись перед собой Джонни мелко покачивался, будто каждое брошенное в него слово орущей Йорки ударяло подобно мелкому камешку.

Я терпеливо ждал. Не ради того, чтобы взбесить жирного еще сильнее. Ради Йорки – чтобы она полностью опустошила свои ментальные гнойники, чтобы выплеснула с криком всю черноту, что скопилась в душе. Хуже нет, когда человек тащит и тащит на себе груз скопившихся негативных эмоций. Этот сдерживаемый негатив – он душит. А я хочу, чтобы Йорка дышала полной грудью.

– Сука! Сука! Сука! Подохни, отсос! Сдохни!

С сипом набрав в грудь воздуха, Джонни резко качнулся вперед.

На нем повисла истошно завизжавшая подруга?

– Нет, Джонни! Нет! Матерь смотрит! Смотрит! Жди!

С огромным трудом ей удалось не остановить, но задержать. Джонни продолжал двигаться вперед, за шажок преодолевая сантиметров пятнадцать. Эту гору пропитанного черной злобой жира словами уже не остановить. Если не Йорку и не меня – он начнет месить союзников. В первую очередь достанется мужеподобной мымре, что уже пришла в себя после удара в живот и тихонько блеяла с пола:

– Покажи им, Джонни.

Покажи! Бей их! Бей! Топчи!

– Заткнись, сука! – бросила ей висящая на руке Джонни девка и мымре достался еще один удар – на этот раз пинок в челюсть. Та успела отшатнуться, но ее все же зацепило. Клацнули зубы, она взвыла, схватилась за рот – наверняка прокусила язык. А это очень больно.

Над нами пронеслась сфера. Схватив продолжающую кричать напарницу за плечо, потащил за собой.

Та сопротивлялась. Зло зарычав, дернул сильнее – дисциплина пока ужасная в личном составе. Обернувшись, состроил перепуганное лицо – челюсть отвисла, лицо перекошено, глаза расширены, плечи чуть напряжены – так будто я жду удара и уже инстинктивно сжался. Мой спектакль обязательно будет замечен. Вернее, уже замечен. Но замечен не сознанием жирдяя и его подручных – а их подсознанием. Сейчас в их голове щелкнуло и заверещало – эти гоблины нас боятся, эти гоблины нас боятся! Они бегут! За ними!

Свернув, рывком затащил Йорку за угол коридора.

Сделал несколько быстрых шагов. Глянул на потолок. Подтащив напарницу к себе, толкнул дальше:

– Съежься и беги до следующего угла. Там жди!

Из покинутого коридора по бычьи заревели:

– А ты? – только сейчас очнулась она, все еще стискивая кулак и запалено дыша.

– Делай! – лязгнул я голос, отворачиваясь – Беги! Не оборачивайся!

Топот ног дал понять – напарница подчинилась.