Вот только насколько?
Пока Антия была занята, я решил, что неплохо бы осмотреть ту тварь, что обманом проникла в мой дом.
На нем вполне мог остаться след хозяина, а волчий нюх — как только представится возможность — сразу же укажет на врага.
Я внимательно осматривал библиотеку, когда услышал за спиной тихие шаги. Кому они принадлежали, я точно знал.
— Когда все закончится… — голос у Валвера был тихим, просевшим и надломленным, будто каждое слово давалось ему с невероятным трудом. Некогда светлые глаза потемнели.
В них было куда больше темно-красных всполохов, чем привычного золота, — мне нужно будет ненадолго покинуть поместье.
— Это из-за раны?
Валвер кивнул и снова поморщился.
— Я не могу исцелить себя. — Дворецкий прошел мимо меня и застыл там, где лежал труп наемника. Убирать его было некогда, и я решил, что займусь этим позже. Тварь стоило сжечь, а пепел закопать подальше. На всякий случай. — Оружие было… особенным, и мне потребуется особенная помощь.
— И где ты собрался ее искать?
Валвер слабо улыбнулся, и мне почудилась в этой улыбке какая-то обреченность.
— Даже в вашем мире есть свои демонические святыни, свои города и… свои целители. Только туда еще нужно добраться, а я почетом среди своего племени не пользуюсь.
Я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит."
"— Я служу человеку и люблю смертную, — пояснил Валвер, заметив мое замешательство. — Этого достаточно, чтобы презирать меня, но плевать. Пока Брин жива и здорова, меня не волнует, что скажут другие.
— И как долго тебя не будет?
Валвер пожал плечами.
— Месяц, может, больше. Я не хочу загадывать. Это вынудит меня дать обещание, которое я могу и не выполнить. — Уголки его губ дернулись вниз. — Ненавижу пустые обещания.
Я кивнул и склонился над телом, чтобы втянуть сладковатый запах полной грудью. Волк сразу же почувствовал, что наемник мертв уже больше недели. Как только Анкель не заметил никаких перемен? Впрочем, он не маг — мог не обратить внимания на странности. Тем более магия скрывала все, что следовало по пятам за смертью, вроде запаха.
К вони гниющей плоти примешалось что-то еще.
Едва различимая горечь полыни, будто кто-то злоупотреблял ядовитой настойкой.
«Трава некромантов» — как называли когда-то полынь.
Говорили, что она добавляет им сил.
Я только открыл рот, чтобы поделиться с Валвером находкой, как в библиотеку влетела запыхавшаяся Антия с зажатым в кулаке поисковым камнем. Ее глаза сверкали решимостью, а на щеках расцвел бледный румянец.
