Няня из Чайноботтам

Ширмы в морге не было, и Бэнкс с Хоппером старательно смотрели в стену, лишь бы не видеть, как Горрин и его автоматон-помощник сперва принялись разрезать мундир бедолаги Доббса, а после копаться и в самом Доббсе. Подыгрывающая процессу угрюмая мелодия, которая звучала из рога граммофона, не особо заглушала хлюпанье крови."

"К облегчению констеблей, осмотр «пациента» много времени не занял. Жужжание четырех манипуляторов автоматона стихло, а доктор Горрин наконец снял окровавленные перчатки и подозвал Бэнкса с Хоппером.

Как они и предполагали, Доббса искусали до смерти – на теле было обнаружено ни много ни мало тридцать укусов. По словам аутопсиста, нападавших было минимум пятеро: следы зубов разнились. При этом, судя по всему, пасти принадлежали не животным, они были довольно маленькими, а зубы имели довольно странную форму – треугольные, заостренные.

Лишь услышав это, Бэнкс и Хоппер переглянулись, и толстяк выдал то, что вертелось на языках у обоих: «Гремлины!»

На это доктор Горрин ответил, что кем бы ни были нападавшие, это точно не гремлины, но тут констебли позволили себе усомниться: они считали, что уж побольше аутопсиста знают про гремлинов.

Больше полезных сведений доктор Горрин предоставить не смог, отметив лишь, что обнаружил на форме и теле Доббса чернила: перед нападением (или во время него) констебля ими зачем-то облили.

Сказать, что Бэнкс и Хоппер были разочарованы полученными сведениями, значит ничего не сказать: уж один из тридцати укусов мог бы раскрыть что-нибудь полезное о нападавших – хотя бы адрес, где они живут, или характерные черты их внешности.

Расследование продолжалось, оба констебля были уверены, что и двух других пропавших коллег загрызли гремлины. Это требовало подтверждения, и они нехотя подключили к делу того, чьим прыти, нюху и слуху могла бы позавидовать даже стая собак-ищеек. А нехотя, потому что…

– О, господа хорошие, – прозвучало настолько паточно отвратительное, что у Бэнкса и Хоппера появилось общее ощущение, как будто их лица обмазывают липкой слизью.

Они не сразу поняли, откуда раздался голос и недоуменно завертели головами.

– Я здесь, господа хорошие!

С удивлением переглянувшись, констебли поднялись на ноги и осмотрели лавку, на которой только что сидели.

– Внизу! – уточнил голос.

Бэнкс и Хоппер склонились и увидели голову. Голова торчала из трубы, также ее обладателю удалось просунуть наружу одну руку.