Няня из Чайноботтам

Удивительнее всего было наблюдать устроившиеся рядышком вестник моды «Брошюрр» и журнал о питомцах «Грыззль». Между тем самыми дорогими наименованиями в будке считались газеты из других городов – Льотомна, Рабберота, Тарабара и прочих мест.

Констебль Лоусон не понимал тех, кто их читает: новости из этих газет уже приходили устаревшими, так еще и отваливать за них по десять фунтов?! К тому же ему не было интересно, что происходит где-то там.

Дождавшись своей очереди, Лоусон подошел к окошку.

– Привезли, мадам Пеннифер? – спросил он, ползая взглядом по названиям газет, во множестве разложенных на прилавке.

Сухощавая старушка в очках с толстыми стеклами высунула из окошка руку и ткнула пальцем в пришвартованный неподалеку дирижабль.

– Если вы видите «Воблиш», мистер Лоусон, значит, вашу газету привезли. Можно было уже запомнить за все те годы, что вы заглядываете в мою будочку.

Констебль на отповедь газетчицы не обиделся: мадам Пеннифер была известной ворчуньей.

– Тогда я хотел бы получить свой номер «Мизантрополиса», – сказал он, вручив ей фунт. Следя за тем, как женщина достает из стопки газету, констебль кивнул на мухоловку в горшке, стоявшем на полке за ее спиной. – Вы еще не избавились от этого сорняка?

– С чего бы это? – возмутилась мадам Пеннифер.

– Ну, после того, что произошло у канала, многие выбрасывают свои мухоловки.

– Бестолочи выбрасывают. А я не верю тому, что пишут в газетах.

Констебль хмыкнул и, свернув трубочкой газету, сунул ее под мышку. Уступив в очереди место автоматону, который, по всей видимости, явился за журналом «Шестеренка», освещавшем новинки в мире механики и изобретений, Лоусон направился в свой любимый паб.

Обогнув станцию дирижаблей, он перешел мостовую и остановился у редакции «Сплетни». Констебль привычно задрал голову и недолго понаблюдал за чем-то, что пряталось среди труб на стене здания под крышей, после чего тяжко вздохнул и пошагал по тротуару дальше, в сторону темнеющей арки проложенного прямо сквозь дом трамвайного тоннеля.

Нырнув в него, он погрузился в темноту, кое-где слегка подернутую пятнами света от газовых фонарей, которые висели над головой.

До паба «Подвальчик Понтабрюха» идти было недалеко – его дверь выходила прямо в тоннель.