Няня из Чайноботтам

Рубанок в умелых руках раз за разом проходился по детали, зажатой в тисках на краю верстака, на пол с каждым движением сыпались подкрученные язычки стесанного дерева, похожие на соскобленную кожу.

Мистер Гудвин давно не создавал новых кукол – за последний год у него совсем не было времени заняться любимым делом: всё заботы, суета, рутина планов, бесконечный поток заказов, интриги, костюмы, переодевания, один мистер Грей, другой мистер Грей, третий… Когда тут выделишь денек, чтобы просто посидеть в мастерской, выточить в свое удовольствие какого-нибудь болванчика? Блохх и его работа занимали все время.

Кто-то, заглянув в его Календарную тетрадь и увидев расписанные дни, недели и даже месяцы по минуте, удивился бы, как он все успевает. Вот только он и не успевал. Чем-то постоянно приходилось жертвовать.

У этого человека была настоящая сверхспособность – грамотное планирование задач, точный просчет времени, верная расстановка приоритетов. Но даже такой гений, как мистер Блохх, не мог находиться в двух местах одновременно.

Хотя зачастую и пытался, применяя различные ухищрения, трюки и едва ли не чудеса циркачества, разве что до эффектного распиливания себя на две части пока не доходило. И тем не менее…

Он звал себя Человеком-с-сотней-лиц, вот только место для лица на голове, к его сожалению, было лишь одно.

Его самое первое и любимое «лицо» – личность кукольника Гудвина, которую он украл еще в довольно юном возрасте, – часто пылилось без дела, но всякий раз, как он сдувал с него пыль, напяливал двууголку, белую носатую маску и фрак, его одолевало приятное, почти ностальгическое чувство.

Жаль только, что его планы за этот год почти не требовали новых кукол.

Отчасти, в этом была вина последней куклы, которую он сделал. Его величайшее разочарование, его грандиознейший просчет. Малыш Кобб и возникшее у него вдруг острое желание (если не сказать, мания) стать настоящим мальчиком застопорили, усложнили и едва не разрушили весь план.

Гудвин знал, почему этот уродец неожиданно решил проявить характер и учинил бунт: дело в той дурацкой книжке про носатую куклу из Тарабара, которую ему подсунули.

Начитавшись всех этих глупостей, он возомнил себе, что Хозяин ему не указ, что он вправе шантажировать Хозяина. Деревянный идиот! Он думает, что обвел Хозяина вокруг пальца – что ж, пусть думает…"

"Новая кукла, над которой корпел Гудвин, будет другой. Она не получит ни личности, ни характера, ни мнения, ни, что наиболее важно, самомнения.