Я постирала. Вот, — рычит женщина-прачка, впихивая в руки учителя стопку белья.
— Ничего я не просил! — взвивается чуть не до потолка Говелиц.
— Как это не просили?! — теперь уже и прачка выходит из себя. — А чье это тогда?
Выхватывает из рук остолбеневшего учителя верхнюю вещь и демонстративно расправив в руках, выставляет напоказ… мужские трусы. Игривые такие. С рюшами. В классной комнате раздается громкий хрюк. Зажимаю рот рукой, не в силах прекратить ржать.
— Или это тоже не ваше, скажите? — орет басом мощная прачка, выхватывая вторую вещь.
Не поверите. Корсет! Теперь понятно, почему у Говелица такая тонкая талия.
Хохот в классной комнате стоит уже такой, что штукатурка сыплется с потолка.
— Прекратите! Немедленно! — опомнившись, учитель пытается отодвинуться, но разве худосочный он что-то может противопоставить мощной харизме закаленной физическим трудом женщине?
— А это?! — и снова игриво розовые мужские трусы летят куда-то в пространство. — А я их, между прочим, своими собственными ручками стирала!!
И сует огромные, как лопата для уборки снега, ручищи под нос Говелицу.
И тут происходит неожиданное. Учитель внезапно бросает на пол свои стиранные вещи и, схватив массивную ладонь прачки, прижимается к ней губами в страстном лобзании. Офигели мы все! Даже у Грома выпал из пасти яркий мужской носок.
— Леди! — пафосно восклицает Говелиц, прижимаясь губами к огрубевшей ладони прачки. — Я восхищен.
— Ой! — женщина, еще минуту назад целенаправленно ровнявшая с землей заносчивого учителя, заливается краской смущения по самую шею и обнажает огромные, острые клыки в робкой улыбке влюбленной акулы.
— Ну какая я леди, скажете тоже.
— Вы самая прекрасная леди, какую я когда-либо видел, а видел я немало, поверьте, — говорит Говелиц и не забывает при этом прикладываться к ладони-лопате трепетной демоницы.
— Р-р-рваф, — поддакивает Гром, дожевывая цветной носок учителя, видимо, выпавший из кучки стиранного и позабытого теперь на полу белья.
Говелиц, не терявший времени даром и уже добравшийся своими губами до округлого локтя внушительной барышни, издает звук умирающего от счастья мужчины и это решает его участь.
"
"Прачка, недолго думая, подхватывает худощавого учителя под коленки, водружает себе на привычные к тяжелой работе руки и, жарко прижав к объемной груди, стремительно удаляется по коридору, неся добычу впереди себя. Ой, что будет, когда дурман у учителя выветрится…
Мы с Грэмом переглядываемся. Немного не того результата мы хотели.
