Няня поневоле

Работать ни по одной специальности я не смогу. А доула — это как раз самый оптимальный вариант!

Утром я просыпаюсь от громкого шепота. Жанка, склонившись надо мной, пытается что-то втолковать.

— Мы с Назаретом едем в Перинатальный центр. Часов в двенадцать вернусь. Сведу тебя с Люсей. Отдыхай, систер…

Но как только за Жанной захлопывается дверь, я подскакиваю с постели. Запахиваю на груди ее халат. Бегу в кухню и с высоты шестого этажа смотрю, как моя сестра в сопровождении высокого широкоплечего мужика спешит к черному Порш Кайену.

Мужчина что-то весело бросает Жанке. Она улыбается. Его лица я не вижу. Но в каждом движении этого человека чувствуются сила и власть. Он чуть поворачивается к моей сестре, и я перестаю дышать. Как зачарованная, смотрю на хищный профиль и молю, молю бога.

Пусть тебе повезет, сестричка!

В этот момент Назарет оглядывается и внимательно глядит на наши окна. Я успеваю вовремя отпрянуть в сторону. А потом медленно осаживаюсь на пол и рыдаю навзрыд.

Поломанная глупая кукла!

«Вставай, — говорю себе, когда слезы иссякли.

 — Выплакалась, и хорошо. А теперь за дело. Попробуй вылепить из обломков души самоуважение и уверенность. Потихонечку, милая, шаг за шагом», — убеждаю себя.

Поднимаюсь с пола и как больная бреду в ванную. Смотрю на себя в огромное во всю стену зеркало с яркой подсветкой и вижу бледного заморыша. Ну, какая из меня доула?!

«Ты должна произвести хорошее впечатление на эту Люсю, — велю самой себе. — Работа нужна. Особенно, без оформления. Давай, мой голову, красотка!»

Встреча с самой великой акушеркой Никитска проходит на удивление приятно.

И вскоре мы с Люсей уже болтаем как закадычные подруги. Она снабжает меня учебными пособиями и роликами. А примерно через месяц, погоняв по выданному материалу, берет с собой на роды. Жизнь потихоньку налаживается. Я уже меньше обращаю внимание на прохожих. Не выглядываю в витринах «хвост», а свободно и беззаботно живу. Дышу полной грудью. Гуляю в парке в свободное время и, глядя на забавных малышей, которых матери возят по парку, запрещаю себе думать о материнстве.

«От Федора не хочу. А кто-то другой вряд ли согласится жить с чужой женой».

В том, что Шмелев мне не даст развода, я уверена. Затянет процесс, всучит кому надо взятки. Потребует вызвать меня в суд. А там поймает в ловушку. Лучше уж жить одной. Заниматься любимым делом, а по вечерам слушать Жанкины байки.

— Почему вы не живете вместе с Назаретом? — спрашиваю сестру.

— Он меня бесит, — отмахивается она.