Подстриженные зеленые лужайки сверкали под мягким летним солнцем, а на клумбах алели сочные розы, гордо устремив крупные головки в небо. Дом дышал размеренностью и умиротворением, словно ничего плохого в этом месте не могло произойти. Аврора притормозила возле парадного входа – недалеко будет нести чемодан. Входная дверь распахнулась практически сразу – на пороге появилась Нэни, которая служила у них давно и помогала Грейс Клейтон – хозяйке – следить за домом.
– Маленькая мисс, вы уже дома! – удивилась она.
Аврора смиренно вздохнула: о каком становлении личности может идти речь, если она до сих пор для всех в этом доме «маленькая».
– Мама дома?
– Уехала в ателье. Скоро должна быть.
«Это даже хорошо», – подумала Аврора. Сейчас она в запале, а расстраивать мать резкими высказываниями, адресованными отцу, не хотелось. Она и так переживала, что отец и дочь совершенно перестали понимать друг друга.
– Хорошо, я буду у себя.
– Что-то принести перекусить, ведь не обедали же, – укоризненно подметила Нэни, строгим взглядом пройдясь по тоненькой фигурке молодой хозяйки.
– Нет, я не голодна! – Аврора скрылась на лестнице под неодобрительное сопение экономки.
Она практически бегом миновала светлый коридор и толкнула дверь собственной спальни, застыв на пороге, осматриваясь, будто впервые видит. Просторная, выполненная в бледно-зеленых тонах, с мягким ковром на полу, в ворсе которого так приятно утопали ноги после тяжелого дня. На туалетном столике разбросаны женские мелочи, косметика и крема, в углу на медном крючке пылились старые пуанты: иногда Аврора всё же танцевала – для себя.
Ей ведь нравился балет, но не как дело всей жизни и адский труд, а как отдых для души.
Она прошла в гардеробную и достала чемодан, решив взять только то, что поместится, что действительно необходимо. Первыми на дно легли пуанты. Одежда, белье, косметика летели без разбору. Аврора с благоговением прикоснулась к серебристо-серому сверкающему платью – она так ни разу его и не надела.
Наряд венчал чемодан ее прошлого.
«Каждой твари по паре», – и она схватила туфли на высоком каблуке. Кто знает, что ей пригодится за порогом этого дома? Подумать только: ей почти двадцать пять, а она всё еще живет с родителями! «Дом огромный, в нем поместятся три таких семьи, к чему переезжать?», – постоянно увещевал отец. Здесь могут жить и она, и ее семья – мама была с ним согласна. Но она, в отличие от него, готова была принять любой выбор дочери.
