Они вместе спустились вниз, но Грейс всё еще пыталась убедить Аврору дождаться отца, возможно, всё, что произошло – одно большое недопонимание. Но Стефана не нужно долго ждать, он появляется тогда, когда считает нужным, так было и сегодня.
– Что здесь происходит?
Грейс поспешила ему навстречу: мужа она знала и хотела попробовать успокоить прежде, чем он взорвется, окончательно разругавшись с Авророй.
– Сначала ты сбегаешь с работы, потом я застаю тебя с чемоданом. Куда, черт возьми, ты собралась?
– Я уезжаю к друзьям в Лондон.
– В Лондон?! Аврора, ей богу, какой ты всё еще ребенок.
– Я не ребенок, – упрямо вздернув подбородок, сказала она.
– Ах да: ты моя служащая, и я не припомню, чтобы отпускал тебя.
– Я уволилась из «Кросс-Кантри», – спокойно напомнила Аврора, хотя внутренне начала закипать. Отец всегда был высокомерен и упрям, полагая, что единственно правым может быть исключительно он.
– Я не подписал заявление, и если ты сейчас уйдешь, то забудь о карьере. Хороших рекомендаций ты не получишь, – голос отца, до этого имитировавший спокойствие, – к сожалению, весьма неудачно, – зазвенел холодной сталью, словно скрестились два клинка, высекая искры, но идти на попятную – ни за что!
– Обойдусь и без рекомендаций, мистер Клейтон.
– Детка, милая, – Грейс рванулась к Авроре.
– Стой! – Она застыла меж двух огней – между мужем и дочерью. Она любила их обоих, но старалась открыто не принимать чью-либо сторону.
– Это твое окончательное решение?
Аврора кивнула – он отступил от парадной двери, пропуская дочь.
– Стефан! – не выдержала Грейс и поспешила к Авроре. Ей не препятствовали в этом порыве. Так под слезы матери и гнев отца Аврора Данн покинула дом, бросила жениха и уехала из Бирмингема.
***
«Виккерс шипбилдинг груп», Лондонский Сити, Англия.
– Мистер Барлоу, вам звонили из дома, – негромко уведомила секретарь, подавая напитки.
– Соедини меня, – короткий взгляд на наручные часы, – через десять минут, – велел он, возвращаясь к спору с братом.
– Джонатан, госзаказ нельзя получить. Это тендер – его нужно выиграть. Понимаешь?
– Но у нас же есть друзья в Парламенте! Ты играешь в поло с Джоном Уикеном, черт возьми!
Джеймс устало прикрыл глаза, поражаясь идеям, приходящим в голову брата. А может это он, Джеймс, уже старый и от этого не способный на безумства? Давно он так сильно не ощущал разницу в возрасте между ними: сейчас одиннадцать лет казались непреодолимым барьером.
