– Нет, – мягко ответила Лайза, заговорщически улыбнувшись заёрзавшей в кресле Авроре – первый признак жалости к загнанному в угол мужу. Беременность – страшная сила, и женщина на последнем месяце отчаянно использует каждую минуту своей власти.
– Просто помни: если меня уволят…
– Иди уже, – прервала Лайза. Видимо, этот козырь давно на нее не действовал. Когда Генри вышел, она повернулась к Авроре и хитро спросила: – С пацаном всё ясно, а как тебе папа?
– Мистер Барлоу? – Аврора изобразила натуральное удивление. Да у нее даже мыслей на его счет не было, но подруга считала по-другому: если есть красивый мужик – его непременно нужно обсудить! – Он приятный, – деликатно ответила она, предпочитая ограничиться нейтральными выражениями.
– Приятный?! – округлила глаза Лайза и, осмотревшись, добавила: – Да он ходячий секс!
– Ну скажешь тоже! – фыркнула Аврора. Да, Джеймс Барлоу симпатичный и в другой ситуации мог бы понравится ей всерьез и надолго: высокий, с широким разворотом плеч, с красивыми сильными руками, а серьезный, часто задумчивый взгляд голубых глаз, наверное, заставлял вздыхать не одну сотрудницу «Виккерс», как и улыбка, искренняя, веселая, неизменно появлявшаяся на губах, когда он был рядом с сыном – рояль-флэш в чистом виде! Против такой комбинации нет приёма.
Но важнее было то, что мистер Барлоу не был самодуром и тираном, его властность не переходила границ. Это уже перебор: слишком большая концентрация положительных черт на один квадратный дюйм мужчины. Так не бывает! – Он привлекательный…
– О да!
– Подожди, – остановила Аврора, узнавая этот ажиотаж: ее собирались уличить в симпатии к боссу, но это не так! Да еще Генри вернулся с пивом, а говорить о чужих мужчинах даже беременным женам воспрещается.
– Спасибо, Генри, – поблагодарила она и, дождавшись, когда он пропадет из поля зрения, сказала: – Мистер Барлоу привлекательный мужчина – я признаю, но мне-то что? Я няня его сына. Просто няня.
– Ты не просто няня, – покачала головой Лайза. – Ты – Аврора Клейтон, – она резко взмахнула рукой, не желая слушать напоминания о другой фамилии.
– Дочь, мать его, миллионера!
– Отец мне объявил бойкот, поэтому… – она картинно похлопала по отсутствующим карманам на серой замшевой юбке.
– Как там, кстати, дела? – Лайза взяла из пиалы ароматное сливочное печенье с кусочкам шоколада, откусила сразу половину, жмурясь от удовольствия.
– Да как: папа смертельно обижен и не желает говорить обо мне.
– Наверняка, ждет твоего провального возвращения.
