От комплиментов мистера Барлоу щеки предательски вспыхивали, Эван же заставлял смеяться: она похожа на куклу – не самое плохое сравнение! Дресс-код должен был соблюдаться неукоснительно, правда, мистер Барлоу отчего-то не надел цилиндр, обязательный для каждого присутствующего джентльмена.
Не такой уж я и джентльмен
Аврора улыбнулась: в последнее время ей отчаянно не хватало не джентльмена рядом. Всего два месяца прошло, а она уже тоскует одна без мужчины. И дело не в физиологии, а в потребности или же привычке ощущать мужскую поддержку, сильное плечо, в которое можно уткнуться, надежные крепкие объятия.
Вот только Дрю обманул ее, а их общее будущее, безоблачное и благополучное, закончилось в конференц-зале «Кросс-кантри», но всё же его молчаливое согласие на их якобы временное расставание – для себя Аврора уже всё решила – задевало. Если бы он любил ее, то, наверное, так просто не уступил бы и не сдался?
Она бросила взгляд на отца и сына, с интересом обсуждавших претендентов на главный приз – «Золотую корону» и, естественно, деньги.
Призовой фонд – полтора миллиона фунтов, щедро! Они были такими увлеченными, похожими, любящими – настоящая семья. Эван привязан к отцу, это заметно даже человеку со стороны, а для нее, живущей с ними под одной крышей, очевидно. Как и то, что мистер Барлоу порой балует его, вероятно, стараясь компенсировать свое частое отсутствие и раскол семьи. Сейчас Эван еще слишком юн, чтобы пользоваться этим, а вот в будущем могут возникнуть проблемы.
Она сама росла и общалась с детьми, многие из которых были избалованы деньгами и подарками. Возможно, она могла стать такой же, если бы не отец, державший ее жизнь под контролем: он пытался подменить свободу материальным благополучием, с ребенком подобный ход проходил, позже Аврора всё-таки выбрала свободу.
Аврора исподлобья посмотрела наверх: королевская ложа находилась как раз над ними, кто знает, возможно, оттуда сейчас наблюдают за финальными приготовлениями члены правящей династии.
Она вздохнула: нет, о присутствии таких высоких гостей становится известно заранее.
Прозвучал сигнал, привлекший внимание всех занимавших ложу, а гул на ипподроме внезапно стих: лошадей подвели к стартовым боксам – напряжение возрастало, это было заметно по позам жокеев, по оцепенению, охватившему публику.
