И все же заклинание удалось: в мгновение ока на Славе оказался ярко-красный наряд, состоящий из пышной юбки и кружевного верха, украшенного вышивкой. Наряд этот был подвенечным, но магистр всячески убеждал себя, будто произошла ошибка, и творил он совсем другое одеяние для няни. Просто рука дрогнула…
— Спасибо, — выдохнула Слава и приложила ладонь к бешено бьющемуся сердцу. — Так гораздо лучше.
— Угу, — поддакнул Дрэго, не сводя с нее напряженного взгляда.
Вот, вроде бы, девушка уже в платье, закрывающем ее от шеи до пят.
Но перед внутренним взором она все еще обнажена и до того желанна, что спазм перехватывает горло, не давая свободно дышать. Тем более разговаривать.
Магистр знавал много женщин, а до женитьбы и вовсе считался роковым соблазнителем. После остепенился, всего себя посвятив красавице Фиделии. После ее трагической смерти были и другие женщины, но ни к одной из них он не испытывал такой непреодолимой тяги, как к этой удивительно сильной, выносливой и прекрасной девушке из не магического мира.
Она покорила его своим боевым духом и твердостью характера с первой же встречи, а после сразила наповал своими прелестями. Такой высокой груди и тонкой талии не было даже у аристократок Гротеции, уделявших много времени и средств улучшению фигуры. Длинным ногам и густым шелковистым волосам Ярославы позавидовала бы любая кокетка. Даже тот факт, что кожа ее имела другой оттенок, а хвоста и рожек, которыми так гордились чистокровные гротецианки, не было, нисколько не умалял достоинств девушки в глазах Дрэго.
— Очень красивое платье, — Слава решилась на комплимент, понятия не имея, во что именно обрядил ее магистр. — Вот только жутко неудобное, я в нем даже присесть не могу.
Он с радостью исправил собственную оплошность, сменив подвенечный наряд на строгое платье, более подобающее няне и не дающее простора взбаламученному мужскому воображению.
— Утром я переговорю с девочками, — пообещал магистр, стремясь избавить себя и Ярославу от возникшей неловкости.
— На этот раз они зашли слишком далеко и должны получить наказание.
— Что вы?! — воскликнула Слава, приподнимаясь с кресла, в которое только что присела. — Они были достаточно наказаны, поверьте. Девочки и сами не обрадовались моему превращению и раскаялись в этом. К тому же они действительно хотели помочь.
То, как рьяно Слава защищала Карину и Карлу, не могло не отозваться теплотой в душе магистра. Пожалуй, не каждая родная мать так вступается за дочек.
