Магистра Дрэго она встретила заливистым смехом, от которого мигали и вспыхивали ярчайшим светом магические светильники. Однако стены не рушились и даже не вздрагивали.
— Как давно я тебя такой не видел, малышка! — от восторга отец едва не прослезился. Он поднял Дэлию на руки и поцеловал в макушку. — Точнее, никогда… — магистр обернулся к ожидающей в сторонке няне и задумчиво спросил: — Что вы с ней сделали? Применили новый, неизвестный нашей науке род магии? Поставили сильный блок на ее силы?
— Никак нет! — с улыбкой отчеканила Ярослава.
— Просто дала ей то, чего всем нам порой не хватает. Свободу. И возможность делать то, что нравится.
Глава 26
— Вы настоящая волшебница! — восхищенно произнёс Дрэго.
Со стороны коридора послышалось раздраженное фырканье. Судя по звуку — там находился дракон, не иначе. Но нет, это была всего лишь Карла. Она наблюдала за отцом и няней, спокойно беседующими в комнате Дэлии, и не стерпела похвалы не в свой адрес.
— Подлиза! — бросила Карла в адрес няни.
Пусть слишком молодая и неопытная в делах любовных, девочка не могла не заметить симпатии, возникшей между ее отцом и новой няней.
Симпатии, что преумножалась с каждым новым днем.
— Карла! — теперь уже возмутился отец. — Немедленно забери свои слова обратно и извинись перед донной Ярославой.
— И не подумаю!
Злобно сощурившись, девочка круто развернулась на каблуках и направилась к своей комнате. Карина, до того прятавшаяся за бронзовой статуей водяного дракона, тенью последовала за сестрой. Дон Дрэго вознамерился вернуть девочек, но твердая рука Славы мягко коснулась его плеча.
— Не сердитесь на них, — попросила она. — Мне кажется, они очень любили маму и теперь ненавидят всех женщин, которые оказываются рядом с вами. Возможно, ревнуют. А, может быть, только потому, что боятся привязаться к кому-то и вновь потерять.
Магистра в который раз поразили проницательность Славы и ее желание защитить девочек. Она всегда занимала их сторону, даже если сами Карла и Карина обижали ее.
— Думаю, последнее ближе всего к правде, — согласился Дрэго после некоторого раздумья.
Улыбнулся, но глаза его остались полны печали. И даже кончик хвоста опустился, спрятавшись от тоски под алой мантией. — Мы все очень любили Фиделию и никогда ее не забудем. И все же нам нужно научиться жить без нее.
Он так внимательно рассматривал лицо Ярославы, что ей стало не по себе. Сначала ей казалось, будто магистр, разговаривая с ней, представляет на ее месте свою ушедшую в мир иной супругу.
