Но нет, он видел именно Славу. Так, словно пытался запечатлеть ее черты в памяти, заменить реальным образом тот, который подстерся с годами, слегка потускнел, точно белое серебро.
— У-а-ах!.. — Дэлия громко зевнула на руках у отца."
"Этот звук словно вернул магистра к действительности. Он переложил малышку в ее кроватку и, поцеловав в лоб, укрыл одеялом. Вместе с няней вышел в коридор, и она, пожелав доброй ночи, хотела отправиться в свою комнату. Но дон Дрэго удержал ее.
— Поговорите со мой еще не много, — попросил он таким проникновенным, завораживающим тоном, что ему невозможно было отказать.
— Если, конечно, не сильно устали за день.
Слава согласилась. Во-первых, потому, что совершенно не хотела спать. А во вторых, вечерние беседы с магистром и ей самой доставляли огромное удовольствие.
В камине вновь потрескивал огонь — сегодня отчего-то тише обычного. В распахнутые окна проникала вечерняя прохлада, заставляя маковки свечей трепетать и отбрасывать причудливые тени на стены. Казалось, от этого мягкого света на гобеленах оживали драконы и украдкой наблюдали за парой.
Часы отсчитывали секунды, а на столе стояло красное вино для магистра и травяной чай для Ярославы. Холодные закуски, диковинные фрукты и пахнущие медом крупные аквамариновые ягоды. Кто-то словно нарочно постарался создать для магистра и няни уютную, романтическую атмосферу.
— Могу я попросить вас рассказать чуть больше о вашей жене, Фиделии? — спросила Слава, присаживаясь в мягкое, уютное кресло напротив магистра.
— Зачем вам это? — слегка удивился он.
— Понимаю, вам может быть больно, но я спрашиваю вовсе не из любопытства. А для того, чтобы построить контакт с девочками. Расскажите о привычках Фиделии, о том, как она любила проводить время с дочками. Может быть, хоть это поможет мне с Карлой?
О том, какой красавицей (по меркам Гротеции и не только) слыла жена магистра, Слава и так знала. Видела ее портреты в главном зале и библиотеке. Фиделия была невысокой, утонченной и хрупкой, как драгоценный фарфор.
С удивительно умными и добрыми глазами, со слегка вьющимися светлыми волосами и витиеватыми длинными рожками. Сравнивая себя с ней, Слава приходила в уныние. Как будто изящную вазу поставили рядом с горшком. Слишком высокой, крепкой и поджарой себе казалась — не зная о том, что именно эти ее качества так высоко оценил магистр.
И дело не только во внешности. Сильная и ловкая снаружи, Слава имела такой же прочный, несгибаемый характер.
