Том лишь слышал эти шорохи, не решаясь противостоять близнецу, а в груди безжалостно кололо, заставляя слезы появляться на щеках старшего Каулитца и не верить, что все для них, возможно, уже кончено.}
}С тех пор прошел месяц. И уже близился сентябрь. Ни один из них и не мог даже представить свой день рождения друг без друга. Но проблема была в том, что Билл до сих пор не мог простить брата, а тот - даже придумать как его вернуть. И, кстати говоря, по иронии судьбы все получилось совсем так, как ожидали два «отчаянных сердца», которые и затеяли все это: Девид давно искал девушку, поскольку знал, что та наверняка жалеет о том, что изменила гитаристу однажды, а сама Литиция искала группу или Девида, чтобы любым способом вернуть Тома.
И их желание воплотилось ценой сжигания самого, казалось, не сжигаемого моста. Билл, сроком в три дня, нашел Девида и остался жить у него, в порыве отчаяния отдавшись продюсеру практически в первую же ночь. Тот был предельно нежен и ласков, стараясь как можно быстрее зализать раны на сердце Каулитца, но как он ни пытался, он даже не догадывался, что не имеет даже малейшего доступа к мелким осколкам, которые хаотично разбросало по самым недоступным уголкам души бедного Билли.
У Тома же все было как раньше. Он вроде бы восстановил отношения с девушкой, но бесконечная ревность и подозрения, что Билл где-то рядом, не давали спокойно прожить и минуты, учитывая то, что сама пассия никак не желала оставлять парня.
И так день за днем: ревность, нежности Литиции, непреклонность Томаса и не понимание со стороны как Георга, так и Густава."
"- Нет, ну а что ты ещё хочешь! – старший из двух «Г» не унимался не на минуту, – Я тебя не понимаю, Каулитц! То ищешь постоянную девушку с параметрами плейбоя, не унимаешься просто! А как только такая попалась на твоем пути ты…
- Я что? Черт, Гео, да ты хоть понимаешь, что Билл ушел, даже не накрасившись толком! Он обижен на меня! Как я могу думать о каких-то девушках когда между мной и братом берлинская стена и ещё десятки километров, если не меньше?! – в конце концов сорвавшись на крик, привел коллегу по группе в недоумение и конкретный шок.
Тот стоял, периодически раскрывая и тут же закрывая рот, будто пытаясь выдавить хоть что-то разумное, что не могло ввести Тома в ступор или, того хуже, приступ истерии.
- Молчи Георг… - вмешался молчавший до сих пор не менее близкий друг Густав.
