— Думаешь, смотреть на чужой лобок приятно?
— Я не сняла штаны.
— Но хотела.
— Просто… — глубоко вздохнула. — Забудь.
— Какая жалость, что у меня отличная память и забыть не получится.
— Фак.
— И, ради бога, застегни штаны, а то нервирует.
Застонав, отвернулась от меня, и пыталась застегнуть молнию, которая заела.
— Фак. Фак, — тихо шептала.
А я только закатывала глаза, расставляя кружки на барной стойке.
— Садись уже и рассказывай, а то времени у меня не особо много. Так что тебе стоит быть убедительной и ничего с себя не снимать.
— Больше не собираюсь, — фыркнула.
— Так ты моя сестра?
— Да. Мы близняшки. И я старше тебя на минуту и тридцать секунд, — с гордостью произнесла та, выпятив подбородок.
— И почему я про тебя ничего не знала? — насмешливо уточнила.
— Потому что когда нам было два года, нас разлучили. Мама уехала со мной в штаты, а ты осталась с отцом и бывшей “лучшей” подругой мамы. Проще говоря, Павлова Марина Александровна не твоя мать, она мачеха.
— Я тоже могу сказать, что ты лгунья или фантазерка, выбирай сама.
— Тебя не смущало, что ты ни капли на нее не похожа?
— Я похожа на отца… — поджала губы, начиная нервничать.
— Правда что ли? — усмехнулась Мишель и вытащила старую фотографию, где молодая женщина стояла рядом с моим молодым отцом. Они явно находились возле роддома и держали два свертка. Но привлекли мое внимание не отец или дети. Меня больше поразило мое сходство с этой незнакомой женщиной.
— Мы мини копия мамы. Она не смогла приехать, так как сильно болеет.
Но мама просила передать тебе это.
Мишель положила на барную стойку рядом с фото стопку писем."
"— Мама писала письмо на каждый год твоего рождения и рождество. Думаю, тебе нужно прочесть это без меня. Я оставлю тебе свой телефон и поеду отсыпаться. Надеюсь, ты мне позвонишь, ведь я так хочу вновь обрести сестру.
Мишель сильно нервничала, это было заметно. Кусая губы, она положила рядом с письмами свою визитку.
— Можешь меня не провожать. Пока, Зоя.
— Пока, — шепнула.
Не знаю, сколько прошло времени после ухода Мишель. Время словно замедлилось, а мысли сменяли одну за другой с такой скоростью, что сложно было сориентироваться, что я чувствую, о чем думаю и как ко всему относиться.
Открыв одно из писем, впала в ещё больший ступор. Я боялась дышать, читая строчку за строчкой. По щекам катились слезы, а сердце болезненно сжималось.
Боже мой…
Я шла быстрым шагом через аэропорт. Руки сжимались в кулаки и разжимались.
