Как я это услышала, валяясь в позе звезды на кровати в спальне? Все просто — забыла закрыть дверь в комнату, а в входная такая тонкая, что я каждый шорох в подъезде слышу. И это бесит с первого дня проживания.
Разлепив глаза, нащупала телефон под подушкой. От яркости экрана защипало в глазах. Прищурившись, увидела, сколько времени, и озверела.
5:07
Убью, кто бы это ни был.
Жаль, что злость не мотивировала быстро соскочить с кровати. Встать было адски тяжело. Тело ломило, словно я вчера весь вечер провела в спортзале.
Пыхтя, кряхтя, с гнездом на голове, шла по коридору. И с каждым шагом голос незнакомца обретал знакомые нотки, и этот чертов тембр я узнала, уже открывая дверь.
— Какого хрена ты здесь забыл? — холодно произнесла, с яростью раненого животного всматриваясь в помятое лицо рыжего.
Отметив у него синяк под глазом, разбитую губу и покрасневшую скулу, испытала ни с чем не сравнимое удовлетворение.
— Я пришел извиниться.
Соседка громко фыркнула и захлопнула дверь, успев подарить мне злобный соседский взгляд.
О, да, я знаю, как ты меня ненавидишь. Взаимно, дорогая.
— Мне не нужны твои извинения, — вру.
Они мне нужны. Даже больше, мне необходимо услышать искреннее раскаяние, чтобы на душе стало легче. А не вот “это” сквозь зубы. Словно не извиняется, а одолжение делает.
— Зоя, я такой дурак, — произнес и опустился на колени.
Марк на колени.
Сначала я растерялась, но всего на долю секунды, пока не взглянула в глаза.
Это же дешевый приемчик, да, милый? Думаешь, я растаю?
— И как тебе, стоять на коленях пред шлюхой? — усмехнулась, сложив руки на груди, наблюдая за сменой эмоций на лице Марка.
— Ты не шлюха.
Приподняла бровь, скривив губы.
— Зоя, то, что я сказал, это не совсем…
— Заткнись! — прервала поток вранья, от которого начало лихорадить. — Ты сказал то, что думал. Не нужно врать!
Хотела захлопнуть дверь прямо перед его носом, сил не было все это выносить.
— Да, я думал так, но не насчет тебя.
Насчет неё, — сжал губы, в глазах сталь.
Сколько эмоций. Он хочет добить меня?
— А я разве лучше неё? — шепнула, нависнув над мужчиной.
Раздражало, что несмотря на мой гнев хотелось приласкать паршивца, провести пальцами по его лицу, наклониться ещё ниже и поцеловать.
— Вас нельзя сравнивать. Ты совершенно другая.
— Если бы я была для тебя другой, ты бы не повел себя так. Не вывалил бы на меня столько дерьма с таким презрением.
