И если ты думаешь, что постоять передо мной на коленях и извиниться будет достаточно, чтобы я простила, то ты ошибаешься.
— Что ты хочешь? Я сделаю все.
— Всё? — изобразила заинтересованность.
— Всё, что только захочешь.
Марк мгновенно расслабился, наблюдая за мной снизу вверх.
— Есть кое-что, чего я сильно хочу, — добавила в голос щепотку неуверенности.
— Смелей, детка, я сделаю все для тебя.
Самоуверенный козел.
Улыбнувшись, провела пальцами по щетине и приподняла подбородок выше. Наклонившись к нему, почувствовала его дыхание на губах.
Горячее, манящее, дыхание, которое хотелось попробовать на вкус. Сократить оставшиеся миллиметры и поцеловать, закрыв глаза; представить, что не было тех слов… Но нет, я не могу.
Сосредоточившись на его глазах, заметила, как в них плещется триумф. Так и ждет, когда я попрошу то, чем он может откупиться. Неужели можно подумать, что я продамся?
— Я очень хочу… — шепнула, облизнув губы.
— Чего? — подался вперед, не сводя глаз с моего язычка, медленно скользящего по верхней губе.
— Чтобы ты исчез из моей жизни, — проговорила страстно и с отвращением оттолкнула Марка, выпрямившись.
Какое же удовольствие наблюдать за мимолетной растерянностью, осознанием и злостью.
— Знаешь, мне кажется, я хуже сестры, — заметила вслух, медленно растягивая губы в ядовитую усмешку.
— И чем же? — Марк злился, Марк был в бешенстве, поэтому больше не было соблазняющего тона или заискивающего взгляда, только задетое эго.
— Она бы попросила что-нибудь, а не сделала это…
Звук хлесткой пощечины разнесся эхом по подъезду.
Ладонь обожгло, а по венам словно растеклась лава. Обида грозила вот-вот вырваться наружу. Жгучее желание наносить удары за ударами, истерично крича, поглощало все мое существо. Но моя сдержанность спасла от эмоционального падения. Смирив на прощание Марка брезгливым взглядом, захлопнула дверь.
Трясло, губы задрожали, а глаза наполнились влагой. Слушать, как он встает и уходит, было нестерпимо больно.
Я знала, что унижение такие мужчины, как он, не прощают.
Знала и все равно поступила так. Сожгла мосты."
"Ему ведь стоило просто быть искренним. Не вставать на колени, а обнять и шепнуть, что сожалеет, что был на эмоциях, что больше такого не будет. Что любит и не хочет потерять.
Закрыв ладонью рот, зажмурилась и осела на колени, сгибаясь под тяжестью эмоций. Сколько времени я провела так, борясь с мыслями об ошибке. Сколько корила себя и ругала за слабость, не произнося при этом ни одного слова вслух.
