— Зато ваша, — усмехнулась, подмигнув рыжику, с любовью смотрящему на нас.
Глава 22
У меня были опасения, что коты после примирения запрут меня дома и из постели не выпустят. Опасения в жизнь не воплотились, мало того, что работать разрешили и дали добро на все мои действия, как руководителя, так и по стенке обходят возбужденную до предела меня. Где я только ни зажимала их, и вместе, и по отдельности, но они, сжимая зубы, только отшучивались с твердым стояком, целовали и смывались под разными предлогами.
Им удавалось ускользнуть из моих лап даже перед сном.
Видите ли, дела у них теперь, работы навалилось, что папками таскают домой и разбирают до момента, пока я не отрублюсь.
— Или вы мне все объясняете или я не знаю, что с вами сделаю! — заявила, появившись у них в кабинете, как фурия, у которой в голове появились очень плохие мысли, обидные до слез.
— Милая, о чем ты? — мягко уточнил лапочка Марк, посмотрев на меня усталым взглядом.
Конечно, мать твою, они будут усталые, когда спят по пару часов в сутки.
— Я стала толстой, и поэтому вы меня не хотите? — воскликнула, губы задрожали, из глаз вот-вот потекут слезы.
Бесит моя чувствительность. Я теперь такая истеричка и неуправляемая, что самой тошно.
Что такое контроль над эмоциями теперь Зоя Аркадьевна не знает. Радует, что и мужчины еще не обрели способность быстро меня успокаивать.
Пусть мучаются вместе со мной. Разделят участь бабы, у которой пули в башке свистят.
— Мы тебя хотим, — возразил хитрожопый брюнет, у которого лучше Марка получается ускользать от меня.
— О, да, я заметила! Так хотите, что трусы рвете от нетерпения. Кто она?! — взревела последнюю фразу.
Мысли о другой женщине зародили мои подчиненные, шушукающиеся за чашкой кофе на перерыве.
Марк не смог сдержаться и заржал, откинувшись на кресло.
— Ты обещал не обижать меня, — обиженно топнула ногой и заплакала.
— Прости меня, но ты говоришь абсурдные вещи, здесь только и остается, что смеяться.
Марк подошел ко мне, обняв, поцеловал в лоб и начал поглаживать поясницу, зная, как она у меня болит.
— Зоя, мы хотим тебя, — начал Ален, но сбился от моего злющего взгляда.
— Ален хочет сказать, что мы боимся причинить вред ребенку и тебе.
— Вы издеваетесь? — прикрыла на секунду глаза, прежде чем осмотреть виноватые лица.
Они серьезно. Вот черт!
— Это глупо. Сексом можно заниматься до восьми месяцев, — подумав, добавила, — минимум.
— Да, мы знаем, врач нас проконсультировал.
— Какой хороший врач, — просила.
