Ночь над прерией

Изящные, гибкие, молниеносно реагирующие лошади большею частью были для наездников опаснее, чем крупные, кажущиеся сильными, но вместе с тем и тяжелые, и медлительные.

Во все время этой призовой борьбы между человеком и животным Квини лишь мельком бросала взгляд на арену. Незаметно — она быстро усвоила, как это делать, — она наблюдала за публикой. После заключительного выезда на оседланной лошади, который закончился сбрасыванием всадника на восьмой секунде, она вдруг обнаружила человека, который не мог быть никем иным, как Дженни.

Он сидел напротив на трибуне. Сидел обособленно: справа и слева от него места были свободны Если бы не мужская одежда, всякий бы принял его за женщину. Было в нем что-то неестественное.

После небольшого перерыва начались состязания на неоседланных бронках. Квини знала, что ее муж в последнем заезде, поэтому первых пятерых наездников она едва удостоила вниманием. Но зато ей было известно, что Гарольд и его блондинка сидят на трибуне с семейством Бут, что Майк все еще стоял у входа для участников со служащими родео и теми наездниками, которые закончили свои заезды, и что Дженни в одиночестве равнодушно торчит на трибуне.

Она побывала даже у Маргарет. Никто до сих пор не подходил к автомобилю. Никто не проявлял к нему какого-либо интереса.

Человека, похожего на Джеймса, в поле ее зрения еще не появлялось.

Майк, случалось, хлопал в ладоши. Дженни засвистел, когда лошадь не захотела брыкаться. Она просто спокойно стояла, и никакими силами ее было не расшевелить.

Когда наездник сам повел животное с арены, оно вдруг начало бить копытами. Но было поздно. Судья не позволил повторной попытки. Взнос был потерян.

Квини не заметила, чтобы кто-нибудь аплодировал вместе с Майком или свистел вместе с Дженни. Что касается полиции, то она была наготове с выделенным «джипом». Наготове стояла и санитарная машина, которая прежде всего предназначалась для оказания помощи неудачно упавшим наездникам.

Люди безмятежно предавались воскресному развлечению.

Дети разных семей уже перезнакомились друг с другом и беззаботно и беспрепятственно носились по предоставленной зрителям лужайке и среди многочисленных припаркованных автомобилей. Стало очень жарко, и торговцы в ларьках с мороженым и прохладительными напитками делали хороший бизнес.

Наездник номер шесть, предшественник Джо Кинга, вышел из ряда. Все мысли Квини теперь были на арене. У шестого номера была упитанная, но лишенная фантазии лошадь.