Ночь наслаждений

– Но ты никогда не будешь моей любовницей.

Он прижал палец к ее губам.

– Я уже объявил, что собираюсь жениться на тебе. Неужели ты выставишь меня лжецом?

– Дэниел, ты не можешь!

– Могу, – решительно сказал он. – И женюсь.

Она лихорадочно обегала его лицо взглядом.

– Но Джордж все еще где-то в Лондоне. И если он набросится на тебя…

– Я позабочусь о всех Джорджах Кервелях этого мира, пока ты согласна заботиться обо мне.

– Я люблю тебя, – сказал Дэниел, и при этих словах, казалось, весь мир вернулся на место и в комнате взошло солнце.

– Дэниел, – выдохнула Энн, и он не смог понять, протестует она или сдается. Но ее глаза наполнились слезами. Похоже, он почти победил.

– Я буду удовлетворен, только если получу все, – прошептал Дэниел. – Боюсь, тебе придется выйти за меня.

У нее задрожал подбородок. Вполне возможно, что это кивок.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Я тоже люблю тебя.

– И? – допытывался Дэниел. Потому что он собирался заставить ее сказать это.

– Да. Если ты достаточно храбр, чтобы хотеть меня в жены, я выйду за тебя.

Он притянул ее к себе, стал целовать со всей страстью, и страхом, и эмоциями, которые держал в себе целую неделю.

– Храбрость не имеет с этим ничего общего, – заверил он, едва не смеясь от счастья. – Это инстинкт самосохранения.

Он снова поцеловал ее. И не смог остановиться.

– Думаю, я умру без тебя.

– А я думаю, – пробормотала она, но не закончила, по крайней мере не сразу. – Вернее, думала раньше, с Джорджем. Но теперь поняла, что это не считается.

Она подняла лицо. Глаза сияли любовью и обещанием.

– Сегодня – мой первый раз. С тобой.

А потом Энн добавила одно слово. Всего одно:

Она не знала, почему так сказала. Здравый смысл тут уж точно ни при чем. Просто последние пять лет своей жизни она твердила людям, что никогда не вредно вспомнить о хороших манерах и говорить «пожалуйста», если хочешь что-то получить.

А она хотела этого. Сильно.

– В таком случае, – пробормотал Дэниел, учтиво склонив голову, – я могу только ответить «спасибо».

И тут она улыбнулась. Улыбка была ни веселой, ни озорной. Это была совершенно иная улыбка, та, которая застает человека врасплох и дрожит на губах, пока не расцветет. Улыбка истинного счастья, идущая из самой глубины души, так что Энн забыла о необходимости дышать.