Ночь наслаждений

По ее щеке покатилась слеза. Энн подняла руку, чтобы вытереть ее, но пальцы Дэниела нашли слезу раньше.

– Надеюсь, это слеза счастья, – прошептал он.

Он погладил ее по щеке. Подушечка большого пальца легонько прошлась по едва заметному синяку рядом с виском.

– Он покалечил тебя.

Энн видела синяк, когда смотрела на свое отражение в зеркале ванной. Особенно больно не было, и она даже не помнила, откуда взялся синяк. Драка с Джорджем расплывалась в памяти, и она решила, что так даже лучше.

Все же Энн застенчиво улыбнулась и прошептала:

– Мне почти не больно.

Дэниел не сразу ответил. Но его глаза тут же весело блеснули.

Он нежно поцеловал ее за ушком. Горячее дыхание обжигало кожу.

– Что ж, это очень важно.

Она выгнула шею, когда его губы скользнули к ее ключице:

– Мне однажды сказали, что важнейшая часть борьбы – убедиться, что в самом конце твой противник выглядит хуже, чем ты.

– У тебя очень мудрые советники, – заметил Дэниел.

Энн снова затаила дыхание. Его руки легли на шелковый поясок халата, и она ощутила, как пояс ослабел, когда Дэниел развязал узел.

– Только один, – прошептала она, пытаясь сохранить ясность мысли, когда его большие руки стали гладить нежную кожу ее живота и спину.

– Только один? – спросил он, сжимая ее ягодицы.

– Один советник, но он… о господи!

Дэниел снова стиснул ее упругие бедра.

Она не успела ответить. На этот раз он сделал нечто совершенно иное, шевельнув указательным пальцем.

Его губы вновь нашли ее ушко, а голос сделался жарким и хриплым:

– Прежде чем пройдет эта ночь, я заставлю тебя кричать.

У нее осталось достаточно здравого смысла, чтобы сказать:

Дэниел поднял ее, прижал к себе так, что ей пришлось обвить его ногами.

Его палец, описывающий ленивые круги на ее венерином холмике, проник чуть глубже.

– Никто же не знает, что я здесь, – ахнула Энн, отчаянно цепляясь за его плечи. Дэниел двигался в ней, медленно и вальяжно, но каждое прикосновение посылало дрожь желания в самый центр ее тела. – Если мы кого-то разбудим…

– Верно, – кивнул он, но на губах играла хитрая улыбка.

Энн даже представить не могла, о чем он, но его слова действовали так, как руки, увлекавшие ее в раскаленную спираль страсти.

– А сегодняшней ночью, – продолжал он, унося ее на кровать, – я сделаю все, дабы убедиться, что ты хорошая девочка.

– Хорошая девочка? – откликнулась Энн.