Ночь наслаждений

Джордж Кервель вряд ли знал, что они с Хью не были и не будут врагами. Должно быть, наслушался сплетен, если предположил что-то в этом роде.

Дэниел наскоро посвятил Хью в суть происходившего. Тот оглядел подкативший экипаж Плейнсуортов и заметил:

– У вас есть место еще для одного.

– Это необязательно, – отказался Дэниел.

– Я еду, – постановил Хью. – Пусть я не могу бегать, зато чертовски меткий стрелок.

При этих словах Дэниел и Маркус с недоверием на него уставились.

– Когда трезв, – прояснил Хью, имевший совесть покраснеть.

Слегка. Дэниел сомневался, что друг способен краснеть по-настоящему. – А я совершенно трезв, – добавил Хью, очевидно, чувствуя необходимость уточнить этот факт.

– Садись, – согласился Дэниел, кивнув в сторону экипажа. Удивительно, что Хью не заметил… – На обратном пути мы посадим леди Френсис на колени ее матери, чтобы освободить место для мисс Уинтер, – добавил Хью.

Что ни говори, а он всегда все замечает!

– Едем, – воскликнул Маркус. Леди уже сидели в экипаже, а сам он поставил ногу на ступеньку.

Все они представляли собой самую странную компанию спасателей, но когда экипаж с вооруженными лакеями в качестве охраны покатился вперед, Дэниел не мог не подумать, что у него прекрасная семья. И единственное, что может сделать ее лучше, – это Энн, которая станет носить его имя и всегда будет рядом.

Но сейчас он мог только молиться, чтобы они успели в Хампстед вовремя.

За всю свою жизнь Энн не раз испытывала минуты ужаса. Когда она ударила ножом Джорджа и осознала, что наделала, страх был парализующим.

Когда лошади Дэниела понесли и ее выбросило из экипажа, она оцепенела от страха. Но ничто, ничто не сможет сравниться с тем моментом, когда она, сообразив, что экипаж Джорджа Кервеля замедлил ход, наклонилась к Френсис и прошептала:

И прежде чем успела передумать, распахнула дверь экипажа и вытолкнула Френсис, крикнув, чтобы та свернулась клубком, прежде чем ударится о землю.

У нее была всего секунда убедиться, что девочка пошевелилась и встала, прежде чем Джордж рывком оттащил ее и ударил по лицу.

– Не воображай, будто можешь безнаказанно меня сердить, – прошипел он.

– Ты воюешь со мной, – выпалила она. – Не с этим ребенком.

– Я бы ничего ей не сделал.

Энн не слишком ему поверила. Сейчас Джордж был так одержим желанием уничтожить Энн, что не способен видеть дальше ближайших нескольких часов. Но рано или поздно, когда ярость в крови остынет, он сообразит, что Френсис сумеет его опознать.