Ночь наслаждений

Их взгляды скрестились и застыли, и это было поразительно, потому что она не замечала цвета его глаз, этих удивительных, блестящих, светло-голубых глаз. Энн видела совсем другое, заглянула в самую глубину. А может, все было не так? Может, это она открылась перед ним? Может, это он видел все ее секреты, все страхи?

Наконец она смогла дышать и отвела глаза. Что это было?

Энн не знала ту женщину, которая смотрела на него, словно заглядывала в собственное будущее. Энн не фантазерка. Она не верила в судьбу.

Она прикусила губу, стараясь обрести равновесие.

– Вы сказали это так, словно это чрезвычайно для меня важно, – заметила она, довольная своим относительно ровным тоном. – Но я знаю, что вы настояли бы на том же, будь на моем месте любая другая леди.

Уинстед ответил улыбкой, такой задорной, что Энн задалась вопросом: уж не вообразила ли она себе напряжение в его глазах несколько секунд назад.

– Большинство леди сделали бы вид, что польщены.

– В таком случае я заявляю, что не принадлежу к большинству леди, – сухо выговорила Энн.

– И это произвело бы прекрасное впечатление, будь мы на сцене.

– Придется уведомить Харриет. Она воображает себя драматургом, – засмеялась Энн.

– Насколько я знаю, она начала новый опус. Название звучит крайне угнетающе. Что-то насчет Генриха VIII.

– Это действительно мрачно, – поморщился он.

– Она пытается уговорить меня сыграть роль Анны Болейн.

Уинстед едва сдержал смех.

– По-моему, тетя слишком мало вам платит!

Энн отказывалась комментировать это замечание и просто сказала:

– Я благодарю вас за заботу. Но мне она не льстит, потому что куда большее впечатление на меня производит джентльмен, ценящий безопасность и защиту всех женщин.

Немного подумав, он кивнул, и его голова слегка дернулась. Энн с удивлением поняла, что ему не по себе. Он не привык к подобным комплиментам.

Она улыбнулась про себя. Было что-то очень трогательное в том, чтобы смутить Уинстеда. Наверное, он привык слышать, как красив и обаятелен.

Но вот что у него хорошее поведение? Скорее всего, его вообще никогда не хвалили.

– Очень больно? – спросила Энн.

– Щека? – Уинстед тряхнул головой, но тут же возразил себе: – Немного.

– Наверняка, воры выглядят хуже, чем вы, – улыбнулась она.

– Гораздо хуже. Гораздо, гораздо хуже.