Ночь – не искушение

Откуда вообще взялась эта чертова пуля?

Я повернула голову и увидела лежащего на земле Финна в пистолетом в руке, который так усердно пытался отобрать Шварц. Они боролись, когда раздался новый выстрел. К счастью, на этот раз в челюсть Райса. Уже знакомый черный туман появился за его спиной, и Шварц, чертыхнувшись, быстро отполз. Я повернула голову к Юле и увидела, что такой же туман стеной встал между ним и Клодом.

– Он уходит, – догадалась я. – Блеф!

– К черту его, – выкрикнул он, оставив Ашанти и подбежав к застывшему Юле.

Таким нервным и суетливым я не видела Блефа еще никогда. Сама начала подползать к ним и охнула, когда здоровяк без предупреждения вогнал нож Юле в место ранения.

– А до тебя еще не дошло? – огрызнулся он. – Не слышала, что колдун сказал? Пуля с ядом. Однажды Юла уже так погиб.

Грохот сердца отбивался пульсацией в ушах.

– Я… – Шварц упал на коленях рядом со мной и положил руки на мое плечо. – Чем я могу помочь?

Его лицо, эти волшебные лиловые глаза показались чем-то сюрреалистичным прямо сейчас.

Только утром мы смеялись и радовались тому, что обрели нового брата. А теперь Лом отравлен, у Кода, кажется, переломаны все кости, Ашанти всхлипывает от боли, а Шварц после стольких лет отчаяния и беспомощности нашел в себе силы встать и бороться. Так какого черта я сдаю?

Сжав его руку, я кивнула, ощущая, как вместе с этим слезы обожгли щеки.

– Да, – проговорила я, пинками выталкивая панику. – Зажми чем-то рану Ашанти. Притащи парней поближе и будь начеку.

Нам нужно держаться вместе. Блеф!

Я прикрикнула на него и начала подползать.

Он бросил эту дрянь на землю и зашипел от прикосновения. Его пальцы тут же покрылись волдырями, теперь точно не было сомнений, что внутри яд.

– Нужна помощь, – проговорил он, но вид у него был таким, будто уже конец. – Если не достать противоядия… Я позвоню Сэму, он даст наводку, где ближайший целитель.

Он начал ощупывать карманы Юлы, пока не нашел сотовый.

– Противоядие здесь, – объявила я и выхватила нож из руки Блефа.

Он не слушал меня до тех пор, пока я не сделала разрез на запястье.

– Он не только охотник, – напомнила я и приложила кровь к его лицу. Его губы были такими ледяными и твердыми. Он весь застывал на глазах, превращаясь в камень. Я не могла смотреть на него, а теперь вот пришлось. Последние крупицы смелости растворились на глазах, и я все же разрыдалась. Юла… Мой рыжик в самом деле мог погибнуть – эта мысль оказалась больнее любого клинка.