Ночь – не искушение

Нам отлично за них платят в Верховном братстве.

Боковым зрением заметил движение и вспомнил о втором. Точно!

– Не убивай! – хрипло попросил он, смотря на меня с мольбой. – Я все расскажу. Охотники были мертвы, когда мы нашли их.

Я собирался и его обезглавить, но услышав это, застыл.

– Охотники? – спросил я. – Когда ты видел их?

– Три ночи назад. Остальных унесли. Мы забрали только одного.

Он перевел взгляд на тело, и я нехотя тоже. Я был так сосредоточен на собственной драме, что упустил кое-что важное. Чувство тревоги, опасности.

Это ведь оно привело меня сюда. И это знаковое тату охотника на руке убитого мужчины. У меня было такое же на лопатке.

– Твою ж мать, – процедил я, чувствуя, как сердце набирает обороты и жжет.

Я подошел к нему. Присел. Я не знал его. Но сомнений не было. Это мой брат. Черногорец лежал лицом в земле, и я медленно перевернул его, чтобы увидеть главное. Сердце.

– Как, демонам в зад? Как вам удалось его убить?

У меня просто не укладывалось в голове. Что такое два тупых упыря для любого из нас, пускай даже совсем зеленого и неопытного? А охотники Черногории, насколько я помню, живут здесь давно.

Да и вообще никаких изменений в братствах много лет не было по всей Европе.

– Что с остальными? – спросил я у упыря и поднял голову. Мразь уже вытащил кол из сердца и рванул. Мой клинок попал в его спину раньше, чем он успел сделать хотя бы два шага. Я бросился к твари и, схватив его за горло, поднял над землей.

– Что с остальными? – повторил вопрос. – Кто их забрал?

– Люди, – проскрежетал дохляк.

– У них есть яд. Они отравили охотников. Им нужны были все четверо. Но мы украли… Украли этого. Теперь отпусти!

– Прости, красавчик, – извинился я и долбанул его о дерево. Несколько нехитрых движений, и вот уже второй трофей валяется на земле, как и вторая горстка пела. – Охотники не отпускают.

Я вернулся к брату. Лицо изуродовано, из одежды – джинсы и испачканная кровью рубашка. Я порылся в карманах и нашел пульт. Думаю, от логова.

Оставалось одно, что я был обязан сделать.

Выдохнул. Дал себе несколько секунд.

Разорвал рубашку и сдвинул ткань с груди. Кожа была бледной и синюшной по всему телу, только не в области сердца. Оно уже не билось, но просвечивалось сквозь кожу. Красное. Каменное. Источник нашей силы.

Я должен забрать его, чтобы дать жизнь в новом теле.

Прошло около трех часов, пока я справился со всей грязной работой. Горячее сердце, обмотанное в огрызки рубашки, грело ладонь и вызывало тоску.