Ночь – не искушение

Ашанти? – Бугай звал ее снова и снова, подходя ближе. В конце концов, он коснулся ее плеча и зашипел, будто обжегся. А вот она вскрикнула и упала на пол. Никаких больше жутких глаз, красных вен или пожара. Ведьма только часто дышала, словно пробежала марафон. Спустя мгновение она приподняла голову, нашла взглядом Юлу и с усталой улыбкой прошептала:

А после стрельнула злым взглядом в Блефа.

– Никогда больше не касайся меня в такой момент. Я могла испепелить тебя.

Опасность, кажется, миновала, так что Юла больше не пытался выставить меня, и вновь сконцентрировал свое внимание на деле.

– Теперь рассказывай, – потребовал он, не дав ведьме даже передохнуть.

Блеф подал ей руку, предлагая встать, но она предпочла не касаться его, а сама отползла в свой угол и спрятала половину лица под волосами. Пугливый загнанный зверек, а не ведьма. Ее ожог, кажется, был больше, чем я думала. И болел, раз она все еще прижимала руку и дула на нее.

– Видение было глазами Вирго, – произнесла она наконец. – Он говорил с мужчиной.

Вирго видел его лицо, но я в своем видении не смогла рассмотреть. Как будто меня не пустили.

– Обычная защита колдуна, – додумал Юла. – Они ставят блок на видения о них. Продолжай. А чем они говорили?

– Вирго – сербский вампир, – продолжила Ашанти. – Когда-то охотники истребили его клан, и он стал одиночкой. Этот колдун сам его нашел и завел разговор об охотниках и способах их убить. Вирго считал, что они непобедимы. Но тогда колдун сказал, что достаточно просто вырвать их сердца.

Вампир заявил, что это слишком быстрая смерть, и если бы он мог убить хотя бы одного охотника, то он бы делал это медленно, пытая их месяцами.

Голос Ашанти стал тише, а потом она и вовсе смолкла, будто в ее горле образовался ком.

– Говори! – гаркнул Юла, и она вздрогнула. Ее глаза наполнились слезами, но ведьма их сдержала.

– Колдун сказал, что есть способ. Он сам лично придумал парализующий яд для охотников. Для активации не хватает лишь последнего компонента. – Выдержав паузу, Ашанти пугливо опустила глаза в пол.

– Крови неинициированной ведьмы.

– И ты дала свою кровь? – цедя каждое слово, спросил Юла.

Я чувствовала его злость и отчаяние, как свои. Сама не понимала, почему меня так задели слова ведьмы, ведь я была совсем по другую сторону баррикад... Но сердце заныло совсем другой болью, и я поняла. Это его боль. Ведь оно принадлежало тому, кого пытали.

Ашанти медленно кивнула и подняла умоляющий взгляд на нас.

– Я не знала.